После чего мужчина протянул сухую морщинистую руку и с улыбкой вдруг погладил Маркуса по щеке.
«Что?!»
Паладин открыл рот, собираясь жестко прикрикнуть на наглеца — никто и никогда не смел позволять себе подобного! — но из горла вырвался лишь слабый, жалкий детский писк. Маркус, потрясенный звуком собственного голоса, немедленно умолк.
Старик с кряхтением поднялся.
— Полегче, мой мальчик, всё хорошо. Ох, моя проклятая спина… Келли!
На пороге возникла молодая светловолосая девушка.
— Присмотри за наследником. Я доложу лорду.
— Да, мейстер, — она почтительно поклонилась уходящему.
Маркус не понимал ни слова. Он лихорадочно пытался восстановить разорванную память. Когда обрывки воспоминаний наконец сложились в цельную картину, паладин удивленно расширил глаза.
«Артефакт отдал силу. Я активировал самоуничтожение. Тогда почему я всё еще жив? О, Свет, помоги… Что это за место? Язык — отвратительный, словно лошадиное ржание, а не человеческая речь».
Паладин потянулся к внутреннему Источнику Света, но там было пусто. С детства горевший внутри источник, полностью исчез, словно его никогда и не было. Потрясение сокрушительной волной обрушилось на сознание.
— О нет, Великий Свет! — вскрикнул Маркус, зажмурившись и тщетно пытаясь ощутить хоть крохотную искру. Тщетно.
Девушка встревоженно подалась вперед:
— Молодой господин?
— Прочь от меня, поганая блудница! — из горла снова вырвался лишь жалкий детский писк.
Паладин попытался оттолкнуть женщину, но рука не послушалась, скользнула по плечу и бессильно упала, зацепив край ее скромного платья.
— Молодой господин! — служанка, придерживая рукой падающее платье, испуганно отшатнулась.
— Келли, что, блять, здесь происходит?!
В дверном проеме стоял давешний старик, а рядом с ним — высокий, неестественно худой мужчина с бледным, осунувшимся лицом. Девушка вскочила как ошпаренная, торопливо поправляя платье.
— Простите, мой лорд. Это вышло случайно.
— Вижу я, какое «случайно», — усмехнулся мужчина, бросив взгляд на растрепанную служанку. — Оставь нас. И прикройся наконец, ходячее недоразумение.
Служанка пулей вылетела из комнаты. Лорд приблизился к постели, и Маркус с удивлением увидел в его бледных глазах тревогу и нежность. Так смотрят только родители на больного ребенка.
— Arthur, are you okay? — встревоженно спросил он, заботливо поправив руку Маркуса, бессильно свисавшую с кровати.
— Я… не понимаю, — слабо прошептал паладин, глядя на свою тонкую, почти прозрачную детскую ладонь.
Не в силах больше бороться с накатывающей тьмой, он провалился в спасительное небытие.
Ему снился солнечный камень. Великая Надежда. Он висел перед внутренним взором, теплый и живой, но что-то было не так. По поверхности начали расползаться тонкие черные трещины. Маркус попытался потянуться, исцелить и склеить — и понял, что у него больше нет рук, нет магии. Только детские слабые пальцы.
Камень погас. Стало холодно.
Он проснулся от собственного крика — тонкого, жалкого, совсем не похожего на голос магистра.
--
Вестерос. Родовой замок Вилей. Тронный зал.
В тронном зале за массивным дубовым столом собрались несколько человек. Во главе сидел лорд Киран Виль. По правую руку, потупив взгляд, устроился недавно выпущенный из подвала сир Алрик, а чуть дальше — мейстер Гарен. Слева, весело болтая ногами, сидела семилетняя дочь лорда, Киара — белокурая непоседа с широко распахнутыми голубыми глазами.
— Отец, а когда Артур выздоровеет? Без братика очень скучно! — требовательно спросила она.
— Скоро, бельчонок, скоро, — лорд перевел взгляд на Алрика, и глаза его яростно вспыхнули.
Капитан втянул голову в плечи: последние три недели он провел в темнице, истово молясь Семерым о здоровье наследника. В камере пахло сыростью и крысами, и этот запах, кажется, въелся в его кожу и волосы.
— Прошел месяц. Что скажете, мейстер? — лорд обратился к Гарену.
— Рана на голове почти зажила, переломов черепа удалось избежать, но память к нему так и не вернулась.