— Пахнет мёдом, — один из новобранцев втянул в себя сладкий воздух.
— Это точно, — кивнул Орвин, прищуриваясь от удовольствия. — Море и мёд. Такого аромата не встретишь нигде.
Ближе к воде лежали огромные кучи водорослей. Длинные бурые ленты, выброшенные штормами, гнили на солнце. Артур рассеянно скользнул по ним взглядом, поморщился от гниловатого запаха, отравлявшего сладкий воздух, и пришпорил Черныша. Конь фыркнул и ускорил шаг.
Его нахмуренный лоб выдавал напряжённую работу мысли. Сегодня командира никто не смел беспокоить. С самого утра от него исходили только короткие приказы — ещё более лаконичные и сухие, чем обычно. Кирк, заметив это, предупреждающе поднял бровь, когда Орвин попытался что-то спросить, — и тот осёкся на полуслове.
Артур действительно был не в духе. Планы по обогащению, которые он тщательно выстраивал в своей голове, один за другим рушились под напором логики, фактов и объективной реальности. Мысли ворочались тяжёлые, как жернова.
В его голове хранились знания о многом. Экономическая модель ордена была проста, но от этого не менее эффективна. Кроме мёда и масла, орден создавал и вёл торговлю лучшей в мире сталью, на вырученные доходы закупая немногий необходимый ему импорт. Орден был автономен и аскетичен, и в этом была его сила. Он полностью обеспечивал себя продовольствием и хлопком, благодаря магии преобразовывая даже самые безжизненные пустоши в цветущие сады.
Но сейчас от этих знаний не было толку. Он знал, что нужно сделать, чтобы получить лучшую в Вестеросе сталь. В Мёртвых горах уже лежал антрацит, способный дать нужный жар. Там же нашлись залежи необходимого минерала, который был ключом к той стали, что создавал орден. Но между знанием и результатом зияла пропасть. Шахтам нужны рабочие руки. Для тигельной плавки требовались печи особой конструкции, способные выдержать чудовищные температуры. Печники и кузнецы, которых ещё нужно обучить и которым придётся платить. Необходим стабильный приток серебра, к сожалению, его избытка в казне не наблюдалось.
«Зерно, масло, мёд. Деньги. Потом — сталь. Не наоборот», — глядя на цветущие поля, Артур холодно резюмировал очевидное.
На берегу показалось поселение — несколько хижин у кромки воды, деревянные корыта для выпаривания, кучи серой соли, сохнущей под открытым небом. В воздухе стоял терпкий запах моря и рыбы.
Артур спешился. Остальные последовали его примеру. Сапоги утонули в мягком песке.
Он обвёл взглядом деревню. Между домами сновали неугомонные дети. Стройные худощавые женщины с гладкой оливковой кожей занимались своими делами, их чёрные длинные волосы колыхались под морским ветром. Большинство мужчин находилось в море — с берега были видны их утлые лодочки, рассыпанные по воде, словно скорлупки.
К нему подошёл старик — сухой, жилистый, с лицом, изрезанным морщинами, как кора старого дерева. Его глаза, выцветшие от солнца и морской соли, смотрели на наследника без страха и без подобострастия.
— Милорд, — произнёс он. Это было не приветствие. Скорее констатация факта.
— Твоё имя?
— Эймон. Я старший в деревне.
— Сколько вас здесь?
— Пять десятков семей вдоль побережья. Мы не крестьяне — живём рыбой и солью. Лорду платим долю.
— Знаю. — Артур помолчал. — Водоросли, — он кивнул в сторону берега. — Их много. Вы их не используете?
Эймон хмыкнул:
— А зачем? Они гниют и воняют, удобрять ими землю? — Он покачал головой. — Почва здесь обычный песок, водоросли ей не помогут, увы, мы пробовали когда-то, без толку.
Артур кивнул, но не ответил. Он знал, что водоросли сами по себе на такой почве почти бесполезны.
— Если понадобится помощь — обращайтесь в замок.
Эймон снова кивнул, на этот раз удивлённо приподняв брови.
— Раньше лорды не интересовались нами.
— Я не «раньше».
Старик долго смотрел на него. Потом медленно, степенно кивнул, но не кланяясь. В его глазах читалось что-то, чего не было в начале разговора — лёгкое уважение.
Артур попрощался и вскочил в седло. Отряд двинулся дальше.
--
Через час начался подъём в горы. Отрабатывали ориентирование, скрытное перемещение и разведку. Неофиты, уже привычные к таким тренировкам, шли уверенно. Новобранцы подтягивались следом, стараясь не отставать. Под ногами лошадей хрустел щебень.