Деревни начинались незаметно. Сначала — отдельные хижины, окружённые полями кукурузы и ячменя. Потом — первые частоколы, невысокие, скорее от зверья, чем от людей. Потом — сама деревня: несколько десятков домов, крытых соломой, колодец в центре, старая септа и небольшой амбар на пригорке. Из труб поднимался дым.
Крестьяне заметили всадников издалека. К тому моменту, когда Артур спешился у колодца, на площади уже собралась небольшая толпа — в основном старики, за чьими спинами прятались любопытные дети. Прочие здоровые взрослые работали в полях. Пахло свежим хлебом и навозом.
Вперёд вышел староста — невысокий, коренастый мужик лет пятидесяти, с обветренным лицом и руками, покрытыми шрамами от серпа. Он поклонился низко, но без подобострастия — так кланяются люди, которые привыкли, что лорды далеко, а проблемы близко.
— Милорд, — произнёс он. — Не ожидали. Обычно приезжают сборщики…
— Я не сборщик, — ответил Артур. — Я хочу посмотреть, как вы живёте и немного пообщаться.
Староста помедлил, потом неуверенно кивнул:
— Как скажете, милорд. Меня зовут Томас.
Артур провёл в деревне несколько часов. Он не допрашивал — он спрашивал. Сколько земли у каждой семьи? Сколько собираете в хороший год? Сколько забирают откупщики? Где храните зерно?
Растопить лёд недоверия было сложно. Крестьяне отвечали нехотя, отводили глаза, мяли шапки в руках.
Томас отвечал. Сначала осторожно, потом всё более открыто. Он показывал поля, амбары, закрома. Артур смотрел на размеры наделов, на качество почвы, на количество засеянного. Всё, что видел, тщательно записывал на пергаменте. Цифры из отчётов Гарена не совпадали с тем, что он видел здесь. Расхождение было более чем двукратным.
Артур задумчиво брёл к лошади после тяжёлого дня, голова, перегруженная информацией, нещадно ныла. Алекс, идя чуть позади, негромко заметил:
— Если бы у нас в горах была такая земля, мы бы не голодали.
— Здесь голодают, так же как и вы, — ответил Артур. — Только по другой причине.
Кирк ничего не говорил. Он смотрел на худые лица крестьян, на детей, которые бежали за всадниками босиком, и что-то в его взгляде менялось. Раньше он видел их только издалека, и они были для него частью пейзажа. Теперь он увидел их вблизи.
На обратном пути Кирк долго молчал, а потом спросил. Его голос звучал непривычно серьёзно:
— Я одного не понимаю. Земля здесь отличная, лучшая, что я когда-либо видел. Река под боком, солнце, почва жирная. Почему они тогда такие… — он запнулся, подбирая слово, — бедные?
Артур посмотрел на него. Кирк не пытался казаться умнее, чем есть. Он действительно не понимал, в его вопросе не было подвоха или праздного любопытства. Просто странная нестыковка, которую он заметил своими глазами.
— Потому что земля их кормит, но она им не принадлежит, — ответил Артур. — Они работают, а плоды их работы забирают другие.
— Откупщики?
— Да.
Кирк нахмурился. В его голове медленно ворочались мысли, непривычные и сложные, но важные.
— Это несправедливо, — сказал он наконец.
— Да, — удовлетворённо кивнул Артур, не зря он столько времени занимался с мальчишкой. — И это можно исправить.
— Как?
— По закону. — Отрубил Артур.
Кирк кивнул, и на его лице отразилась смесь злости и облегчения. Злости на тех, кто обирает крестьян, а облегчения от того, что командир уже знает, что делать. Дальше они ехали молча. Только копыта стучали по дороге.
--
Он вернулся в замок затемно. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона. Отвёл Черныша в стойло, выслушал короткий доклад Дуболома. За день никаких происшествий, неофиты занимались по расписанию, после чего Артур ненадолго заглянул в библиотеку и направился прямиком в тронный зал.
Киран сидел над картой Дорна. Перед ним стоял кубок с разбавленным вином, к которому лорд, судя по всему, так и не притронулся. Увидев сына, он приветственно тепло улыбнулся и откинулся в кресле.
— Ты выглядишь как человек, который что-то нашёл.
— Так и есть.
Артур достал из-за пазухи свиток, что взял у Гарена, и развернул его на столе. Рядом положил исписанный лист, где столбцами были сведены цифры, которые он собственноручно записал в деревне Томаса. Пергамент захрустел.