— Надеюсь, мой сын не станет дурачком? — процедил лорд, снова зыркнув на капитана.
— Не думаю, Ваша Милость, — осторожно ответил мейстер. — Все его поступки чрезвычайно осмыслены. Он полностью дееспособен. Ест намного больше прежнего, постоянно требует курицу, яйца, рыбу и свежевыжатый сок…
— Любое питание предоставлять немедленно, в любое время дня и ночи, — быстро распорядился лорд, цепляясь за возможность исправить болезненную худобу сына.
— Разумеется, милорд. К счастью, Артур очень быстро осваивает язык, — продолжил Гарен. — Вот только…
— Что?
— Он учит его как будто заново. И его речь… она изменилась. Я начал давать ему простые математические задачи, и он щелкает их как орешки. Раньше-то он и простейшие цифры складывал с трудом.
— Может, это как-то связано с ударом по голове? — лорд приподнял бровь.
— Я знаю, что после удара по голове люди превращаются в дурачков, милорд, но чтобы в гениев… — мейстер с сомнением покачал головой.
— А вот у меня оруженосец был, Спек! — встрял Алрик, обрадовавшись случаю сменить тему. — Дебил дебилом, попал ко мне по протекции матушки, на Ступенях получил по башке и…
— Заткни свою пасть, тебе слова не давали! — внезапно взревел лорд, грохнув кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки.
Капитан обиженно умолк и уткнулся взглядом в Ризины бедра — служанка как раз несла блюда к столу.
— Чем сейчас занимается мой сын? — выдохнув, лорд продолжил расспрашивать мейстера.
— Постоянно изучает книги и что-то чертит на пергаменте, — признался Гарен. — Символы мне непонятны. Кроме того, он начал выполнять странные физические упражнения: приседает, отжимается, скачет по комнате, простите Семеро, как олень.
— Естественно — мальчику тесно в четырех стенах, пора возвращать его к тренировкам, — подвел итог лорд и повернулся к капитану. — Алрик! Сегодня же возобнови занятия. Но без верховой езды. И только попробуй еще раз не оправдать моего доверия.
— Мой лорд! — Алрик виновато склонил голову. — Клянусь, буду следить за ним как за зеницей ока!
Лорд коротко кивнул. Перепоручить сына всё равно было некому: мастер над оружием слишком стар, а отправлять единственного сына пажом куда-то на сторону категорически не хотелось.
— Спек, значит, — задумчиво протянул он наконец. — Помню этого балбеса. Говорят, теперь ведет в бой воинов клана?
— Да, милорд! — радостно поддакнул Алрик, тактично умолчав, что отряды много лет возглавляет мудрый и суровый тесть Спека.
Мейстер тоже благоразумно промолчал. Сомнительная, но на удивление удобная версия о том, что травма головы наделила наследника необычайными талантами, неожиданно стала основной.
— Что ж, друзья, всё, что ни делается, — всё в угоду Семерым. Приступим к трапезе, — устало заключил лорд Виль.
Пять лет назад моровая лихорадка оставила его с непрерывно отнимающим силы малокровием и отобрала любимую жену. Только дети, которых он безумно любил, да тяжелое бремя вассального долга всё еще удерживали лорда на этом свете.
— Орешки, орешки! — счастливо засмеялась Киара, заметив на подносе блюдо с любимым лакомством.
--
Вестерос. Костяной путь. Родовой замок Вилей. 269 год от З.Э. Комната наследника.
Маркус удобно устроился на кровати с книгой в руке, пытаясь развить привычную скорость чтения. К счастью, книга оказалась увлекательной — она повествовала об Эйгоне Завоевателе, его драконах и покорении континента, на котором паладин сейчас находился.
Он отдыхал после интенсивной утренней тренировки. Интенсивной, конечно, лишь по меркам этого хилого тела — для старого паладина подобные нагрузки не сошли бы даже за легкую разминку.
Маркус быстро поднялся на ноги после травмы, но сразу ощутил всю глубину своей немощи. Тело почти не слушалось, сигналы разума доходили до мышц с отвратительным опозданием. Он скептически разглядывал свою новую оболочку: кости, обтянутые кожей, тощие руки, худые ноги. Ни грамма мускулатуры. Слабые связки и сухожилия, казалось, могли порваться от любого неосторожного движения.
Впрочем, с этим можно было работать. Как установил Маркус, возраст доставшегося ему тела составлял одиннадцать лет. Рост — сто семьдесят один сантиметр — значительно превышал возрастную норму, а вот пятьдесят килограммов веса были на нижней границе допустимого.