Артур перевёл взгляд на Кирка. Тот стоял у ворот и о чём-то переговаривался с Дуболомом. Оба выглядели как люди, которые знают, что делают. Ветер трепал их плащи.
Система работала.
«Не больше пяти», — подумал он.
Он отступил от окна и вернулся к столу. На пергаменте, разложенном перед ним, была карта Королевской Гавани. До отъезда оставалось не так много времени, и нужно было убедиться, что всё им созданное продержится без него.
Судя по тому, что он видел во дворе, — продержится. Но недолго.
--
После полудня Артур забрал с собой всех старших неофитов и, оставив Дуболома гонять новобранцев, отправился в местную деревню.
Дорога шла вдоль реки, петляя между невысокими холмами, поросшими жёсткой травой. Ветра почти не было, и над водой стоял запах ила. В небе кружили чайки — их резкие крики разносились над долиной. Солнце висело прямо над головой, заливая всё вокруг густым золотистым светом, но от реки тянуло прохладой.
На этот раз их ждали. Томас знал, что лорд прибудет, и подготовил людей. У околицы уже собралась небольшая толпа.
На краю поля, у самой воды, уже лежали кучи водорослей, собранных за последние дни. Солёный запах почти ушёл, море ещё не до конца отдало добычу, но соли в водорослях осталось немного. Рядом, на телеге, прикрытые мешковиной, высились мешки с гуано. Это была первая партия, которую доставили с перевала на прошлой неделе. Несмотря на ткань, острый аммиачный дух пробивался наружу, заставляя неофитов морщить носы.
Артур спешился, разминая затёкшие от долгой езды ноги. Сапоги утонули в мягкой прибрежной земле. Он подошёл к кучам, взял горсть влажных водорослей и растёр между пальцев. Вроде бы то, что надо. Со стороны деревни уже спешили крестьяне, в основном женщины и старики. Мужчины были в поле, и Томас собрал всех, кого смог. Их шаги были торопливыми, в глазах — любопытство пополам с тревогой.
— Складывайте слоями, — сказал он Томасу. — Слой водорослей, слой гуано. И так раза три-четыре. Сверху накройте соломой или парусиной. Месяца через два перелопатить и ещё на месяц оставить. К посевной будет готово.
— И это правда поможет, милорд?
Артур взял горсть земли, растёр между пальцев — тёмная, жирная, с запахом ила. Хорошая почва. Но даже её можно сделать лучше. Земля рассыпалась, оставляя на ладони влажный след.
— Через год эта земля будет давать как минимум вдвое больше, — уверенно ответил он. — Приступайте.
Крестьяне с сомнением переглянулись, но принялись за работу. Застучали лопаты, заскрипели тачки. Неофиты спешились и начали помогать. Работа закипела.
Кирк, ворочая комья водорослей и гуано, тихо заметил:
— Я по уши в говне.
— Зато ты чист душой, — ободряюще кивнул ему Артур.
— Ну-ну. — Кирк с сомнением покачал головой, отлепляя от рукава скользкую бурую ленту. — И что, так мы будем возиться во всех деревнях?
Работающие новички тоже что-то неразборчиво ворчали, но делали.
— Нет, только в ближайших от замка, — сказал он, отвечая на вопрос Кирка. — Если получится, в будущем крестьяне сами побегут за гуано и водорослями. Запоминайте, завтра каждый из вас возьмёт новичков и отправится работать. Проверять буду каждого.
Со стороны неофитов послышался дружный не то вздох, не то вой.
Артур даже не посмотрел в их сторону — он был занят своими мыслями.
«Пока несколько деревень, дальше заработает система, а вот когда появятся деньги, люди и плуги — тогда…»
Он отогнал от себя назойливые мысли. Всё уже было просчитано, оставалось только действовать.
--
272 год от З.Э. Устье реки Виль. Деревня Томаса.
На рассвете, со стороны моря, появились несколько телег, четверо конных гвардейцев лорда при мечах, писец и грузный мужчина с потным лицом и цепкими глазами. Одет он был добротно, но без излишеств — такой человек не выставляет богатство напоказ, предпочитая роскоши цифры. Утренний туман ещё не рассеялся, и фигуры возникали из него, словно призраки.
На утоптанной площадке в центре деревни возвышался амбар — грубое, крепкое строение из потемневших досок. Его строили всей деревней тридцать лет назад, когда дед Томаса ещё был старостой. С тех пор каждый год после сбора урожая его наполняли зерном доверху. И каждый год откупщики выгребали его до последнего мешка.