— Но… это незаконно! — вскинулся Генри. — У меня есть договор! Я плачу лорду Вилю исправно, и…
— Ты платишь втрое меньше, чем должен, — перебил Артур. — Я видел твои настоящие цифры. Твой писец дал показания. Этого вполне достаточно.
Генри перевёл взгляд на писца, и в этом взгляде была чистая, незамутнённая ненависть. Писец побледнел, но не отвёл глаза. Ветер с моря трепал его седые волосы.
— Это… — прошипел купец.
— Молчать, — бросил Артур. — Все четыре корабля отправятся в Королевскую Гавань. И ты вместе с ними. Твой брат и ваше дело обречены. Вы будете отвечать перед королевским судом за многолетнее воровство у моего дома и у моих людей.
Генри открыл рот и покачнулся, но не произнёс ни слова. Лицо его осунулось, плечи опустились. Смертельная бледность залила лицо. Это был конец.
— Смилуйтесь, милорд, — проблеял купец.
— Милость — привилегия несчастных. Для вас с братом у меня есть только справедливость. Взять его, капитанов ко мне.
Гвардейцы зашевелились, исполняя приказ, грубо схватили под руки бледного и едва удерживающегося на ногах купца и потащили к пристани. Его охранники при этом, казалось, даже забыли как дышать, не то что сопротивляться. Один из них попятился и споткнулся о канат.
К капитанам, которых через некоторое время выстроили перед лордом, подошли четверо сержантов — по одному на каждого. Рядом с каждым сержантом встал помощник из числа проверенных гвардейцев. Артур заговорил, глядя не столько на капитанов, сколько сквозь них — куда-то в сторону моря. Волны бились о причал.
— Пока ваши корабли идут в Гавань, вы служите дому Виль. На каждом судне старшим будет мой сержант, с помощником. Приказы сержанта — это приказы лорда Виль, и вы их обязаны выполнять. — Он сделал паузу и наконец перевёл взгляд на капитанов, стоявших перед ним с непокрытыми головами. — Я понимаю, вы не соучастники, пока что. Ходить на кораблях — это ваша работа. Но купец может попытаться вас подкупить. Может попросить «случайно» сбиться с курса или выбросить часть груза за борт. — Его голос стал тише, намеренно придавая каждому слову весомости. — Если вы согласитесь, вы станете соучастниками. И тогда ваша судьба будет немногим лучше судьбы Генри.
Капитаны замерли. Один из них, пожилой дорниец, провёл ладонью по лицу — то ли стирая пот, то ли отгоняя дурные мысли.
— Я не требую от вас верности, — продолжил Артур. — Я требую исполнения приказа. Доведите корабли до порта, сдайте груз моим людям — и вы свободны, никто вас не тронет. Кто-то из вас может подумать, что можно договориться с купцом за спиной моих людей, — тогда пощады не будет.
Пожилой дорниец первым нарушил молчание. Он надел шапку, которую до этого мял в руках, и сказал глухо, но твёрдо:
— Мы поняли, милорд. Довести корабли до порта, сдать груз. Никаких разговоров с купцом. Сделаем.
Остальные трое закивали — кто-то молча, кто-то пробормотав «да, милорд». Артур окинул их взглядом, словно оценивая, насколько можно верить этим людям, и кивнул сержантам:
— Занимайте корабли.
Артур тяжёлым взглядом проводил расходящихся по своим кораблям капитанов, потом развернулся к Кирку:
— Мы по суше, корабли — морем.
— Сколько у нас форы?
Артур посмотрел на спокойно плескавшееся море. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая паруса в золотой цвет. Чайки кричали над водой.
— Немного. Но вполне достаточно.
Кирк кивнул и отправился отдавать распоряжения.
Артур на прощание окинул взглядом порт: гвардейцы у причалов, продолжившие работу грузчики, а главное — четыре корабля, которые скоро отправятся в Королевскую Гавань. Если всё пройдёт как задумано, они помогут решить затруднительное финансовое положение казны. Ветер наполнял паруса.
Наконец, бросив последний взгляд, он развернулся и пошёл к Чернышу. Впереди была долгая дорога.
Глава 14
Вестерос. Костяной путь. Родовой замок Вилей. 272 год от З.Э.
Вечером, за день до выезда, Артур сидел в комнате отца. Работа кипела безостановочно. Лорд, как обычно, занял место у камина. Перед ним стояла кружка с отваром, ингредиенты для варева Артур подбирал лично. Вино лорду теперь запрещали, он с ворчал, но подчинялся и терпел. На столе были разложены карты и пергаменты, происходили последние приготовления. В камине потрескивали дрова, пахло травяным отваром и старым деревом.