— Вроде бы всё готово? — спросил Киран, не поднимая глаз от разложенных на столе бумаг.
— Да. — Устало ответил Артур, даже его высокая работоспособность пасовала перед тем количеством материала, который пришлось перепроверить по настоянию отца.
— Уже решил, кого возьмёшь с собой?
— Пятерых неофитов и пятерых гвардейцев.
Киран приподнял глаза, с сомнением посмотрев на сына.
— Десять человек, не так уж и много, — в словах звучал скептицизм.
— Чем меньше отряд, тем быстрее мы пройдём Королевский лес и тем менее будем заметны.
— А если нападут?
— Значит, будет бой.
Киран усмехнулся — безрадостно, но с пониманием.
— Ты не отправил ни одного из своих птенцов сопровождать корабли. Не доверяешь?
Артур помолчал, подбирая слова.
— Не в этом дело. Море — долгое путешествие, не для едва оперившихся юнцов. Там нужны взрослые и понимающие жизнь мужики. Я почти уверен, что моряки не будут делать глупостей, но купец может попробовать подкупить их в пути. Я отдал распоряжение гвардейцам, они не спустят с него глаз…
— Он может подкупить и гвардейцев. — Перебил лорд, при этом зло дёрнув щекой. — Ты знал, что наши воины, сопровождавшие купца, принимали от него деньги?
Артур вновь умолк, тщательно стараясь найти нужные слова. Он думал об этом, паладины были не способны предавать или брать взятки. Обычных смертных в Ордене за такое строго наказывали: изгнание, а иногда и казнь. Но здесь был не Орден, здесь была другая система, другие правила.
— Ты помнишь, я заставил своих парней работать в поле? Ты ещё просил объяснить?
Киран сморщил брови.
— Да, припоминаю, ты ещё сказал, что в будущем покажешь мне делом.
— Это связано, и поэтому мы ничего не будем делать.
Киран приподнял бровь.
— Объясни.
— Купец делал подарки. Не взятки в открытую, а подарки, которые можно было принять, не нарушая приличий. А гвардейцы принимали. Это неправильно, но это не предательство. Так уж устроен этот мир, они не помогали Генри обворовывать нас, им было просто наплевать, это не их работа.
Артур выдержал небольшую паузу. В камине треснуло полено, и искры взметнулись вверх.
— Если я накажу их сейчас, остальные гвардейцы испугаются. Не потому, что они виноваты, а потому, что это несправедливо. Страх без вины рождает ненависть. Разве нам нужна ненависть в гарнизоне?
Киран пристально и долго смотрел на сына.
— Я не всегда сразу понимаю ход твоих мыслей, — тихо проговорил он. — Ты как наивный мальчишка, в голове у которого огромный опыт. Ты не принимаешь реальность такой, какая она есть, ты пытаешься её изменить, не сломать, а именно изменить.
Артур ответил отцу недоумённым взглядом.
— Знаешь, мне кажется, что после твоей травмы я потерял сына, но приобрёл наследника. — Киран помолчал, глядя в огонь. — Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Не совсем, — осторожно ответил Артур.
— Забудь. Просто мысли вслух.
Киран вздохнул и перевёл взгляд на потрескивающие в камине поленья. В глазах мелькнула тоска.
— Отправляйся спать. Завтра встретимся у ворот.
— Да, отец.
Артур поклонился и вышел.
Лорд ещё долго смотрел на закрывшуюся за сыном дверь. Тонкие, сухие пальцы нервно барабанили по подлокотнику.
--
Ночью Артуру плохо спалось, и уже ближе к утру приснился странный сон:
«Огромный солнечный камень светился прямо перед ним. Паладин вновь дышал светлой магией. Свет рассеивал все сомнения, оставляя место лишь долгу и служению. Внезапно поверхность камня начала менять очертания, приобретая черты его сестрёнки. Свет в его сердце заменило тепло. Глаза Киары стали чёрными, от них пошла паутина трещин. Он вскинул руку, лихорадочно пытаясь остановить разрушение, — тщетно. Камень вновь взорвался. В этот раз ужас потери был другим. Даже боль не смогла его заглушить.»
--
Утро выдалось довольно хмурым. Низкие облака ползли с моря, цепляясь за вершины Красных гор, и над замком повисла та самая особенная тишина, какая бывает перед дальней дорогой. Все слова уже были сказаны, впереди предстоял нелёгкий путь. Ветер пах влагой и близким дождём.