Через мгновение у Артура впервые в жизни что-то проснулось внутри — нет, не ярость. Что-то чёрное. Что-то, что многократно превосходило банальную злобу. Оно поднялось из самой глубины, холодное и беспощадное, как вода в подземной реке.
Секунда — Артур ушёл не по обыкновению назад, а вбок, пропуская длинный меч вперёд, одновременно слегка приподнимая свой двуручник. Сапоги скрипнули по камню. Другая — на щит рыцаря обрушился удар такой силы, что щит треснул, издав оглушительный звук. Удар напрочь отсушил руку сира Ормонда и откинул его на пару метров назад. Тяжёлое тело грохнулось оземь, лязгнув доспехами. Приземлившись на обе лопатки, рыцарь тем не менее не выпустил меч, но и в себя прийти не успел. Артур подскочил к нему и со всего размаху опустил вертикальный удар на сочленение наручней. Меч не встретил сопротивления, разрубив локтевую кость словно масло. Хруст разнёсся по двору, и кто-то из зрителей охнул.
— А-а-а! — Рыцарь заорал, словно свинья на бойне, отчаянно вращая красными от лопнувших капилляров глазами. Из обрубка руки хлестала кровь, заливая светлый камень и в свете факелов она выглядела черной.
— Кого ты там собрался навестить, червь? — Пригвоздив рыцаря ногой, зашипел Артур. Стальной нагрудник вмялся под ударом, в воздухе повис глухой стон металла.
— Х-х-х… — Сир уже не мог дышать, вдавленная в грудь сталь перекрыла кислород. Пальцы левой кисти, скребли по камням, сдирая ногти и оставляя кровавые полосы.
— Ты думаешь, это боль? О нет, дружок, я могу тебя с ней познакомить. Хочешь, я разрежу тебя на много славных маленьких кусочков, каждый из которых будет вопить от истинной боли? — Артур не врал. Орден, отлавливая чернокнижников, мог пытать их часами, и секретов у них после «очищения» обычно не оставалось. Его голос звучал почти ласково, и от этого было ещё страшнее.
— Назад. — Почерневшие глаза посмотрели на подступающих к происходящей расправе рыцарей, и те тут же отпрянули. Демонический взгляд парня по-настоящему пугал. Один из них, молодой, невольно сложил знаки Семерым, шепча молитву.
— Артур! — Вперёд вышел сир Алрик. Его голос прозвучал резко, словно пощёчина. И взгляд парня наконец начал приобретать человеческое выражение. Тьма отступала медленно, нехотя, как отлив.
Артур убрал ногу с груди поверженного. Сапог оставил на стали глубокую вмятину. Не говоря ни слова, он развернулся и отправился обратно в зал — горло было необходимо смочить вином. Тишина стояла такая, что было слышно, как на каменные плиты с его меча капает кровь.
— Грудь сломана, лёгкие разорваны, — через минуту констатировал смерть мейстер, опустившись на колени у тела. Старик покачал головой и закрыл рыцарю глаза. Потом поднялся и, опираясь на посох, побрёл прочь.
Глава 16
Вестерос. Штормовой предел. Замок Живописный. 272 год от З.Э.
Через минуту к спокойно сидевшему и попивающему вино Артуру подошёл сир Алрик. Окинув наследника внимательным взглядом, он тяжело опустился на скамью рядом. Рыцарь выглядел спокойно и лишь въевшийся запах пота говорил о недавнем нервном напряжении.
— Сир Ормонд мёртв, — глухим голосом произнёс рыцарь. — Проклятье, ты раздавил ему грудную клетку, смяв стальной нагрудник словно бумагу!
Артур ничего не ответил. Он просто уставился на стоявшую на столе свечу. В его глазах плясало пламя, разгоняя остатки тьмы. Воск капал на серебряный дорогой подсвечник, застывая причудливыми кляксами.
— Артур! — воскликнул воспитатель, пытаясь перехватить его внимание.
— Что ты хочешь услышать? — наконец ответил наследник, не отводя взгляда от свечи. — Я сорвался, когда услышал про семью. Во мне что-то поднялось, сам пытаюсь понять что…
— У людей это называется злоба, ну или ярость. — Усмехнулся сир Алрик. — У тебя же, чёрт подери, что-то гораздо страшнее.
Артур вновь не ответил. Чувство, которое спровоцировал сир Ормонд, подняло что-то глубинное, до сей поры дремавшее в нём, и это была проблема. Во-первых, злоба и ярость разрушили барьеры хладнокровия, сломав расчётливый план на поединок — измотать и добить. Он поддался порыву и рискнул там, где этого было совсем не нужно. Во-вторых, эта сила, что пришла вместе с яростью, — смять добрый стальной нагрудник ударом кожаного сапога было невозможно. При этом ступня вообще не пострадала. Черныш, сегодняшний инцидент, — всё это как-то связано, и ему очень хотелось узнать как.