На следующее утро, они поднялись ещё до первых лучей. Позавтракав и собрав всё необходимое, отряд последовали в сторону конюшен. При движении у Артура непривычно лязгал тяжёлый металл — приобретённые в бою доспехи он собирался отныне носить постоянно, дабы как можно быстрее к ним привыкнуть.
У конюшен их уже ждали. Кроме сира Джофри и его оруженосца, там также находились несколько молодых рыцарей, для которых Артур стал после турнира кумиром и образцом для подражания, и — неожиданно — сир Микаэль со своей родной сестрёнкой, леди Камилой, провозглашённой Артуром королевой турнира.
Сир Джофри и сир Морис выглядели помятыми — похоже, они кутили всю ночь. Глаза у обоих были красными, но они вполне довольно улыбались. Молодые рыцари по очереди подходили и выражали своё восхищение, приглашая Артура посетить их замки и имения. Сир Микаэль с уважением кивнул, заявив, что в Живописном сиру Артуру будут всегда рады. Покрасневшая леди Камила что-то неразборчиво пробормотала, теребя край рукава. Наконец прощания закончились, и отряд всадников выдвинулся в путь, поднимая по дороге клубы пыли. Утренний воздух был прохладен и пах влажной травой. Леди Камила ещё долго махала вслед платком, но заинтересовавший её рыцарь, так и не оглянулся.
Дорога проходила через густой массив леса, но оказалась довольно-таки удобной. Черныш и Флик шли корпус в корпус, злобно поглядывая друг на друга; коней приходилось постоянно осаживать. Уступать друг другу, пусть даже и полкорпуса, не желал ни один из гордых жеребцов. Флик всхрапывал, Черныш отвечал ему тем же.
Путь через ряды вековых сосен и стройных берёз странным образом умиротворял Артура. В некоторых местах древесные кроны смыкались над головой, а солнце пробивалось через ветки, создавая удивительную атмосферу. Тонкий аромат хвои, зелени, трав и древесно-сладкий аромат приятно щекотал ноздри. Встав на короткий привал, пообедав и накормив лошадей, отряд продолжил путь.
Ещё через несколько часов конного путешествия отряд наконец развернул полноценный лагерь. Местом отдыха была выбрана огромная поляна — лагерь расположили в центре неё. Все подходы хорошо просматривались, на много метров вокруг не было ни одного холма или дерева, за которым можно было бы укрыться. Ветер гулял по траве, пригибая её к земле.
Лагерь организовали довольно быстро: Черныша с каменными кобылками разместили отдельно от Флика и других лошадей сира Джофри, создав для них импровизированные загоны, из веток с листьями. Споро установили и палатки, на костре уже приятно шкварчала в котелке каша с мясом, которую сир Алрик заботливо помешивал. Запах стоял такой, что даже уставшие и накормленные лошади нетерпеливо заржали.
— До дороги Роз ещё день пути, там более безопасно — частые патрули отпугивают разбойников. Завтра предстоит тяжёлый путь, смотрите в оба и опасайтесь засады, — развалившись на подстилке, предупредил сир Джофри. Рыцари не стали снимать доспехов и держали под рукой оружие. Сталь тускло блестела в свете костра.
Артур кивнул, напряжённо вглядываясь в каждый уголок находившегося за поляной леса, и даже прислушался к звукам. Прекрасную тишину нарушало только пение птиц и скрип качающихся на ветру веток. Седьмое чувство, которому в бытность паладином Артур привык доверять, молчало. Впрочем, оно молчало с тех пор, как он попал в этот мир.
Путники устали в пути и мало разговаривали — напряжение добавляла и враждебная территория. Через некоторое время, еда наконец была готова, и тишину нарушил только глухой стук ложек, жадно бьющих по тарелкам. Каша исчезала мгновенно.
— Сир Алрик, клянусь Семерыми, если бы вы не были рыцарем, я непременно взял бы вас поваром! — доев раньше всех, с восторгом заявил сир Джофри.
— Откуда у вас деньги, если вы просаживаете всё в борделях? — ворчливо отозвался сир Алрик, тем не менее весьма польщённый признанием его кулинарных талантов.
— Жизнь слишком коротка, уважаемый сир Алрик, чтобы тратить её на привязывание к чему бы то ни было, тем более к золоту, которое не менее изменчиво, чем женщины.
Сир Алрик только одобрительно хмыкнул. Артур внезапно призадумался о природе своей привязанности к золоту и уже другими глазами посмотрел на лежавший недалеко мешок. И внезапно осознал: деньги — это просто средство, не цель. Его планы были гораздо масштабнее, чем обычное накопление презренного металла. Мучившее его со времён получения призовых странное чувство внезапно отступило. Пальцы, сжимавшие ткань мешка, расслабились.