— Виль! — тем временем взревел сир Алрик, организовав наконец оставшихся на ногах неофитов и гвардейцев. — Убьём их всех!
Выставив щиты, отряд пошёл на сближение, но вступать в бой не пришлось. Немногочисленные оставшиеся бандиты один за другим начали разворачиваться и убегать, подвывая от ужаса и на ходу бросая мешавшее удирать оружие. Бой был закончен.
Артур, тяжело дыша, устало воткнул меч в землю и вытер выступающий пот. Стоявший рядом сир Джофри бросил оружие, снял шлем и кинул его рядом, на пропитавшуюся от крови траву. Развернулся и пошёл к своему оруженосцу.
Наследник внимательно оглядел поле боя. Некоторые выжившие раненые враги пытались ползти в сторону леса — их добивали. Мечи мерно поднимались и остриём опускались вниз. Преследовать убежавших бандитов в ночном лесу никто не собирался. Над поляной слились стоны, ржание лошадей, тщетные мольбы о жалости и предсмертный вой разбойников. В воздухе смешался запах дерьма, пота, крови и железа.
Через секунду, изучив обстановку и поняв, что других угроз пока не предвидится, Артур повернул голову и оценил свои потери. Рино уже затих — руки в предсмертном усилии сжимали обломок копья. Брайс лежал не двигаясь и тихо стонал; копьё проткнуло ему брюхо, и по набежавшей под ним крови и вылезшим наружу кишкам было понятно, что он не жилец. Пара неофитов — Орвин и Гаррет — лежали на земле: один тихонько стонал, другой лежал неподвижно. Артур немедленно отправился к ним.
К счастью, Гаррет был только оглушён врезавшейся в него лошадью и лежал без сознания — его пульс был ровным. Орвина, дезориентированного внезапным нападением, ткнул обломком копья в шею один из всадников. К счастью, рана оказалась не опасной — артерии не были задеты, иначе крови бы натекло в разы больше. Но удар вышел болезненным. Быстро промыв и перевязав шею подопечного, Артур подошёл к Брайсу.
— Кажется, это всё… — с трудом прохрипел гвардеец. Говорить было больно.
Артур присел, критически осмотрел рану и кивнул. Сделать ничего было нельзя — каждая лишняя минута лишь продлит страдания.
— Есть кому что передать? Семья, дети? Обещаю, что… — вытаскивая кинжал, тихо спросил Артур.
— Нахрен, — бросил страдающий от боли Брайс. — Делай!
Артур ударил двумя руками, быстро и сильно. Клинок легко пробил висок умирающему гвардейцу, войдя в голову почти по рукоять. Посидев несколько секунд возле убитого, Артур встал, подошёл и вытащил из земли свой двуручник, после чего направился к сучившему копытами и ржущему от боли жеребцу, которому он подрубил ногу.
— Хорошая была лошадь… — бросил сидевший неподалёку сир Джофри.
— Да, была, — клинок вошёл в голову пытающегося подняться жеребца, обрывая его страдания.
— Эта мразь ещё жива, — подошедший сир Алрик обратил внимание Артура на подающего первые признаки жизни вражеского рыцаря.
— Свяжите эту падаль. Займёмся ей чуть позже, — приказал наследник.
Тела убитых врагов, предварительно собрав с них всё ценное, начали перетаскивать подальше от лагеря. Недалеко от леса выкопали три неглубокие могилы — весенняя земля была рыхлой и легко поддавалась. Погибших аккуратно сложили. Отряд замер, прощаясь с товарищами.
— У него осталась семья, — глухо проговорил Арен, положив усопшему на грудь его любимую дудку.
— И мы не бросим её, — коротко кивнул Артур. Перед погибшим у него был долг жизни.
— Это моя вина, — раздался тихий голос сира Джофри. — Смайли не был создан для такой жизни.
— Нет. Моя, — крепко сжав кулаки, от которых раздался хруст костяшек, ответил рыцарю Артур. Сир Джофри кинул вопросительный взгляд на наследника. — Я должен был предусмотреть. Накопать ям, поставить хотя бы несколько кольев вокруг лагеря. Я отвлёкся — и вот он, результат.
Бледно-голубые глаза Артура ярко блестели в свете луны. Его ошибка. Его просчёт. Вся эта чертовщина, происходившая с ним в последнее время, притупила бдительность. Подобного больше не повторится.
— Знаешь, откуда у нас конфликт с сиром Томасом? — внезапно спросил сир Джофри. Артур перевёл на него полный недоумения взгляд. — Мы были оруженосцами у одного рыцаря, вместе делили тяготы и невзгоды. После того как приняли клятву, он хотел забрать меня в дом Тарли.