— Заткнись, сука, — хватаясь за горло отвечал здоровяк, — Господин Плутон, спасите же, спасите.
— Мне так нравится за этим наблюдать, — улыбнулся Вил, и нежно укусил того в шею, наконец сорвав с себя рваную чёрную рубашку.
— Вил, — удивлялся брат, изменениям своего брата, — да, что с тобой случилось?
Увлекаясь запахом и вкусом крови, Вил, не заметил, как голова здоровяка покатилась по окровавленной земле.
— Ой, бедный Федул, отправить его в печечку бы. Мы ведь сможем восстановить его? — смотря на катившуюся по земле, лысую голову, спрашивал он брата.
— Нет, ты высосал из него кровь. Та служанка до сих пор не очнулась, ее ткани не соединились, ничего не восстановилось. Мы впервые с этим сталкиваемся, поэтому и идут к нам сверху, идиот. — кричал на него Плутон.
— Ясно, — безумным взглядом смотрел он на брата, облизываясь — тогда я продолжу.
Вил продолжил жадно уплетать каждую часть тела бывшего раба, наслаждаясь вкусом.
— Омерзительно, — сказал брат, смотря на него, и развернувшись ушел в покои сестёр.
2 Луна
— Как там братик? — в один голос прокричали сестры, увидев Плутона и подбежав к нему.
— Лучше некуда, сначала служанка, теперь наш верный раб, придется искать нового, — спокойно говорил он.
— Он победил Федула? — удивилась Лилит, прикрыв удивлённое личико двумя руками.
— Ага, он его сожрал, точнее продолжает.
— Как же так? Что с ним такое? — испугалась Баст, — но ведь мы, не умерли, или как это назвать.
— Да, скорей всего из-за того, что вы были первыми, либо из-за его чёрной крови…
— Чёрной крови? — удивлялись сестры, — почему чёрная.
— Девочки, я тоже ничего не знаю и не понимаю, единственное, что я вам хотел сказать, это чтобы вы не подходили к его темнице и все. Также приготовьтесь к приходу властей, и приведите себя в порядок. На этом я покидаю вас, — с этими словами он вышел из их комнаты.
— Что же теперь будет с братиком? — беспокоилась Лилит.
— Наверняка его лишат жизни, — грустно говорила Баст.
— Он всё-таки попробовал крови человека.
— Но Федул, тоже часто пробовал кровь Вила.
— Федул и так был рабом, Баст, мы можем только надеяться на лучшее.
— Ты права, Лилит. Давай переоденемся и спустимся вниз, приведём все в порядок, перед приходом гостей.
— Да, сестрёнка.
Вторая половина 2 Луны
— Тамуз, — кричал Плутон — повторяю тебе, не смей подходить к темнице Вила.
— Мне срать, он мне ничего не сделает, — высокомерно говорил пацан, — я тренировался на протяжении 20 лет, я его всего лишь подразню.
— Тамуз, не смей, он убил Федула, — пытаясь убедить брата, просил Плутон.
— Плутон, Федул, был полным слабаком. Я не раб, я правитель, чистокровный, еще и тренированный, не волнуйся за меня, я всего лишь посмотрю на него, — увеличивая шаг, говорил Тамуз.
— Если что зови, мне нужно приготовиться к приходу, и тебе советую, они придут в конце 3 Луны, — недовольно сказал старший и скрылся с глаз.
Тамуз высокомерным шагом подходил к темницам, найдя самую вонючую и тёмную клетку, он остановился.
— Фу, чем тут воняет, — дерзко говорил он.
С темноты сверкнули темно-фиолетовые, с оттенком красного, глаза.
— Тамуз, — тихо произнес издалека Вил.
— А это ты. Ебнутый убор, позоришь нашу семью, своими низкими поступками, — он стукнул ногой по решётке. Тот ничего не отвечал, а лишь догрызал оставшееся мясо бывшего раба, — блять, в кого ты превратился, ты теперь сам, как раб.
Тамуз прокусив запястье своей руки, преподнёс ближе к решётке:
— Хочешь? — дерзко говорил он.
Вил быстро оказался около него и вцепился в его руку.
— Эй, отпусти, мне больно, сука, — орал Тамуз, выдергивая руку из решётки, — Плутон!
Плутон, мгновенно появился около решётки и сильно откинув рыжего в даль темницы, что тот впечатался в стену, оставив свой след.
— Я тебе говорил, не идти сюда, — обращаясь к Тамузу, грубо говорил он, — что с рукой?
— Он чуть не сожрал половину моей руки, — чуть ли не плача жаловался парень — сука, Вил, я прибью тебя…
— Немедленно отправляйся в реабилитационный! — приказал старший, перебивая его мстительную речь.
— Зачем?
— Я сказал, немедленно, — заорал тот, и сам схватив его за руку потащил за собой в так называемую реабилитационную печь, все раны там мгновенно заживали.
— Эх, — вздохнул Вил, после их ухода, — когда это все уже закончится? Я устал. Я теперь, не смогу жить как прежде, теперь мне придется есть себе подобных для выживания, теперь я как животное, а то и хуже.