Их смерть — это не месть. Палач скажет, что тот, кто проговорился единожды, может проговориться еще раз, поэтому предатель должен умереть. И ему не следует утешать себя мыслью о том, что о его предательстве никто не узнает. Скрыть этот грех от братства не в силах человека. Редко случается так, что стремление человека раскрыть тайну братства не бывает обнаружено еще до того, как он сделает это, и его смерть обычно предшествует разоблачению тайны.
Знай же, что тебя ожидает. То, что я говорю сейчас или буду говорить впоследствии, я повторять не стану. Пусть у тебя не останется и тени сомнения относительно того, стоит ли хранить эту тайну. Всегда найдется пара глаз, которые подметят твое сомнение, пусть даже скрытое в глубине твоего сердца, и тогда твоя жизнь тут же будет принесена в жертву.
На сегодня хватит об этом. Подумай хорошенько о том обязательстве, которое ты уже взял на себя. Взвесь свои силы и постарайся не брать на себя такого, чего ты не в состоянии выполнить. Ты всегда будешь волен уйти. Даже после того, как станешь членом нашего братства, ты сможешь передумать и отказаться, но пока ты жив, ты будешь обязан хранить его тайну.
Мы вовсе не стремимся кого-то убить или причинить кому-то страдания, но нами руководит простой расчет. Убийство отвратительно, но жизнь предателя породит больше зла, чем его смерть. Стало быть, мы выбираем смерть, и наши способы быстры и надежны. Ты мне нравишься. Первым моим побуждением было желание убедить тебя не стремиться узнать больше. Твоя голова будет полна всяких идей, твои руки постоянно будут заняты трудом ради достижения цели, которая неизвестна никому, кроме членов братства. Поверь мне, — тому, кто уже прошел это испытание, — что по сравнению с этой задачей — задачей хранить нерушимую тайну — все остальное просто. Недостаточно стать немым, недостаточно никогда не ослаблять свою наблюдательность и соблюдать осторожность. Если кто-то из посторонних догадается о том, чем ты занимаешься, несмотря на все твои старания скрыть свою деятельность, тебя ждет смерть, так же, как и того несчастного, чья злая судьба сведет его с тобой.
Но если сумеешь сохранить верность, награда твоя будет велика. Ибо за все свои труды и самопожертвование ты получишь полное воздаяние. До сих пор ты бродил во мраке, тогда же ты достигнешь сияющих и безмятежных высот. Лишь какое-то время ты будешь подвергаться искушению, и твой путь будет трудным. Через несколько лет тебе разрешат присоединиться к обществу посвященных, и вся остальная твоя жизнь будет протекать в радости, которую дарят мудрость и милосердие.
Подумай хорошенько над тем, что я сказал. Тщательно обдумай свои взгляды и побуждения и приготовься подвергнуть их многочисленным испытаниям и проверкам».
После этого Ладлоу заговорил о другом. Мне очень хотелось вернуться к прежней теме и узнать побольше обо всем, что касалось этого предмета, но он решительно пресекал мои попытки и настаивал на том, чтобы я как следует обдумал то, что уже было сказано. Я не замедлил последовать его совету. Мне было просто невмоготу думать о чем-нибудь другом.
До сих пор я не имел представления о том, что это за братство. Я мог лишь строить догадки, и на основании своих наблюдений я сумел придти лишь к одному выводу. Вспоминая слова и поступки Ладлоу, я чувствовал, что моё убеждение становится все сильнее. Я даже припомнил его намёки и двойной смысл его выражений, которые нетрудно было бы понять и уловить, если предположить, что в каком-то неизвестном уголке земного шара существует модель нового общества.
Мне не была до конца понятна идея необходимости соблюдать полную тайну, но вероятно, эта необходимость станет очевидной, когда я узнаю о связях, которые существуют между Европой и воображаемой колонией. Но как же мне поступить? Я был согласен соблюсти все условия. Может быть, я не буду согласен с целями этого братства, но я буду волен порвать с ним или не вступать в него. То, что я буду обязан хранить его тайну, несомненно, было разумным.