Я осмелился намекнуть, что для женщины такого происхождения и положения мой статус наемного слуги вряд ли будет хорошей рекомендацией.
Ладлоу ответил, что намерен дать мне такую рекомендацию, которая должна избавить меня от сомнений подобного рода. Хотя мой отец был всего лишь фермером, нельзя с уверенностью утверждать, что в жилах моих далеких предков не текла королевская кровь. Но постольку, поскольку мое низкое происхождение никак не проявляется, то мое молчание или, по крайней мере, кстати сделанные неясные намеки смогут защитить меня от беспокойства по поводу моего происхождения. Он представит меня как своего друга (как это и есть на самом деле), которого он любит и считает равным себе, а моя страсть к древностям послужит единственной причиной, почему я берусь за эту работу, хотя из-за недостатка средств я не буду ничего иметь против разумного денежного вознаграждения.
Сообщив мне об этих своих намерениях, Ладлоу добавил следующее:
«Как я уже говорил, я отправился к своей родственнице с целью подготовить почву для того, чтобы ты мог войти к ней в дом. Но приехав к ней, я увидел, что там царит переполох. Оказалось, в прошлый вторник на миссис Беннингтон, возвращавшуюся из поездки, которая затянулась дольше обычного, напали грабители. Слуги, сопровождавшие ее, рассказывают невероятную историю о том, как какие-то люди поспешили к ней на помощь в самый критический момент. Как оказалось, они наделали больше вреда, чем принесли пользы, потому что лошади понесли, и карета опрокинулась, вследствие чего миссис Беннингтон сильно ушиблась. С тех пор она не встает с постели, и похоже, у нее началась лихорадка, опасность которой миновала лишь сегодня».
Поскольку случай, о котором я рассказывал выше и в котором я сыграл свою роль, произошел как раз в день, упомянутый Ладлоу, и поскольку остальные обстоятельства в его рассказе соответствовали этому случаю, я не мог сомневаться в том, что дама, которой я помог спастись, благодаря своему тайному дару, была именно миссис Беннингтон. Но каким же злосчастным оказалось мое вмешательство! Возможно, грабители удовольствовались бы несколькими гинеями из ее кошелька, а потом оставили бы ее в покое, и она в целости и сохранности проложила бы свой путь, а я со своим нелепым вмешательством, которое могло всего лишь напугать грабителей, подверг ее жизнь опасности, выстрелив из пистолета, отчего лошади и испугались... Но мое беспокойство, которое не было бы таким сильным, если бы я в какой-то степени не явился причиной этого несчастья, почти улеглось, когда Ладлоу заверил меня, что опасность уже миновала, и когда он уезжал, леди была на пути к полному выздоровлению. При первой же возможности он рассказал ей о цели своего визита, и она охотно согласилась принять мои услуги. На следующей неделе Ладлоу должен был представить меня ей.
При таких обстоятельствах у меня не было возможности заниматься посторонними делами. Все мои мысли были прикованы к нашей предстоящей встрече, и мое нетерпение и любопытство становились все сильнее, и не только в отношении миссис Беннингтон, но и в отношении моего нового занятия. Ладлоу правильно заметил, что у меня было нечто вроде мании к древностям, и теперь я вспомнил, что Беннингтон часто упоминал о коллекции древностей, принадлежавшей его жене. Еще тогда мое любопытство было возбуждено его рассказами, и я решил познакомиться с этой леди и поглядеть на ее сокровища, если вернусь когда-нибудь в Ирландию... Другие события вытеснили эту мысль из моей головы.
А пока наши дела с Ладлоу продолжали оставаться всё в том же положении. Наши разговоры во время ежедневных регулярных встреч касались только общих вопросов, и хотя он следил за тем, чтобы я набирался как можно больше полезных знаний, он никогда не позволял мне приоткрыть ту завесу, которую мне больше всего хотелось приподнять.
Наконец наступила новая неделя, но мистер Ладлоу сказал, что по состоянию здоровья миссис Беннингтон требуется недолгое пребывание в деревне и что он сам предложил составить ей компанию. Их отсутствие продлится около двух недель, а после этого я должен быть готов к тому, чтобы представиться ей.
Для моего нетерпения эта отсрочка была очень неожиданным и неприятным испытанием. Время, которое мне предстояло провести в одиночестве, могло бы пролететь быстро, и я мог бы провести его достаточно приятно, если бы не находился в подвешенном состоянии. Книги, до которых я был большой любитель, доставляли мне много радости и были моими постоянными спутниками, а Ладлоу, для того, чтобы скрасить мне дни ожидания, разрешил пользоваться его шкафом, где хранились самые редкие и ценные книги.