Через несколько минут брат вернулся. Спор заинтересовал нас и мы с нетерпением ждали его возвращения; однако, услышав, как он поднимается по лестнице, я не могла не подумать, что он вернулся чересчур быстро. Когда он вошел, я внимательно посмотрела на него. Мне показалось, что он выглядит совсем не так, как перед уходом. В его взгляде было удивление, смешанное со страхом. Его глаза, казалось, кого-то искали. Его взгляд быстро перебегал с одного лица на другое, пока не остановился на лице жены. Она сидела на диване, в небрежной позе, совершенно в том же положении, как и прежде. У нее в руках был тот же кусок муслина, к которому, в основном, и было приковано её внимание.
Как только брат увидел ее, его недоумение явно возросло. Он сел, уставился глазами в пол и погрузился в размышление. Странности его поведения вытеснили у меня из головы все вопросы, которые я хотела задать ему. Вскоре и остальные прекратили разговор и обратили свое внимание на Виланда.
Они думали, что он всего лишь ждет перерыва в разговоре, чтобы показать письмо. Но Виланд не прерывал молчания. Наконец, Плейел сказал: «Ну, что ж, я полагаю, ты нашел письмо?» «Нет, — ответил брат очень серьезно, не отводя взгляда от своей жены. — Я не поднимался на холм. » «Почему же?» «Кэтрин, ты не вставала с места после моего ухода?» Мы были поражены серьезностью его тона, и Кэтрин, отложив свою работу в сторону, с удивлением ответила: «Нет. Почему ты спрашиваешь?» Он снова уставился в пол и ответил не сразу. Наконец, окинув нас взглядом, он сказал: «Это правда, что Кэтрин не пошла вслед за мной на холм? Это правда, что она не вошла в комнату только что?» Мы единодушно заверили его, что она не отлучалась ни на минуту, и стали спрашивать его, почему он задает такие вопросы.
«Ваши заверения, — сказал он, — являются вполне серьезными и единодушными, и все же я могу либо сомневаться в них, либо перестать доверять своим ощущениям и своему слуху, который говорит мне, что, когда я был на середине холма, Кэтрин была у его подножия. »
Мы были сбиты с толку этим его заявлением. Плейел стал весело подшучивать над ним. Брат слушал его спокойно, но выражение его лица оставалось по-прежнему озабоченным.
«Истинно лишь одно, — сказал он, подчеркивая каждое слово, — либо я слышал голос моей жены у подножия холма, либо я не слышу твоего голоса сейчас. » «Ну, это поистине важная дилемма, — ответил Плейел. — Мы можем с уверенностью утверждать, если только наши глаза нас не обманывают, что твоя жена во время твоего отсутствия не вставала с места. Ты же утверждаешь, что слышал ее голос у подножия холма. В общем, голос у нее, как и ее нрав, очень тихий. Для того, чтобы ее услышали на другом конце комнаты, она должна напрячь свои голосовые связки. Если я не ошибаюсь, пока тебя не было, она не произнесла ни слова. Мы с Кларой разговаривали только между собой. Все же возможно, что она что-то сказала шепотом, когда ты был на холме. Но расскажи же нам все в подробностях. »
«Этот разговор, — ответил брат, — был совсем коротким и велся он вовсе не шепотом. Вы знаете, зачем я вышел на улицу. Когда я был на полпути к скале, луна на мгновение спряталась за облако. Воздух был необычайно теплым и спокойным. В этот момент я взглянул на храм, и мне показалось, что я вижу между колоннами мерцающий свет. Он был таким слабым, что его можно было бы и не заметить, если бы луна не спряталась. Я снова взглянул на храм, но ничего не увидел. Я никогда не ходил туда один ночью без того, чтобы не вспомнить о судьбе моего отца. С виду там не было ничего особенного, и все же храм производил впечатление не просто пустынного и темного места.
Я продолжал идти. Мне чудились мрачные картины, но я испытывал болезненное любопытство, а не страх. Я уже прошел было середину холма, когда услышал голос, окликавший меня сзади. Слова слышались ясно, отчетливо, тон их был повелительным, и произнесены они были, как я полностью был уверен, моей женой. Обычно ее голос не бывает таким громким. Она редко повышает его, но тем не менее, мне несколько раз приходилось слышать, как она говорит громко и настойчиво. Если мой слух не изменил мне, я слышал именно ее голос.
«Стой, не ходи дальше! Тебя там ждет опасность. » Внезапность и неожиданность этого предупреждения, тревога в звучавшем голосе, и, кроме того, моя уверенность в том, что это голос моей жены, привели меня в замешательство, и я остановился. Я обернулся и прислушался, чтобы убедиться в том, что мне это не показалось. Кругом царила глубокая тишина. Наконец, я, в свою очередь, спросил: «Кто это? Это ты, Кэтрин?» Я умолк и тут же услышал ответ: «Да, это я. Не ходи наверх, сейчас же возвращайся, тебя ждут дома. » Это по-прежнему был голос Кэтрин, и он по-прежнему раздавался у подножия холма.