ГЛАВА VII
Я не стану перечислять все те предположения и догадки, которые возникли у нас в связи с этими случаями. При всех стараниях нам не удалось рассеять мрак, которыми они были окутаны, а время, вместо того чтобы помочь разрешить загадку, только усилило наши колебания.
В моей голове, вперемешку с другими мыслями, взбаламученными последними событиями, мелькала мысль и о встрече с незнакомцем. Я рассказала друзьям о всех подробностях этой встречи и показала им портрет. Плейел вспомнил, что он встречал в городе человека, похожего по описанию на моего незнакомца, но ни его внешность, ни его одежда не произвели на него такого впечатления, какое они произвели на меня. Плейел пытался посмеяться над моим предубеждением и старался позабавить нас множеством смешных анекдотов, которые слышал во время своих путешествий. Он не постеснялся обвинить меня в том, что я влюбилась, и грозился если будет в городе, известить моего «ухажёра» о том, какое счастье ему привалило.
По своему характеру, Плейел не был склонен длительное время предаваться унынию. В его разговоре иногда пробивались искры прежней жизнерадостности, но хотя его порывистость порой была не слишком уместной, злословия его можно было не бояться. Я не опасалась того, что он нанесет какой-то урон мне или моему достоинству, и не была огорчена до глубины души, когда он заявил о своем намерении при первой же встрече с незнакомцем представить его нам.
Спустя несколько недель после этого разговора у меня выдался утомительный день, и как только солнце стало клониться к закату, я решила выйти прогуляться и отдохнуть. Берег реки и большой участок наверху были такими крутыми и неровными, что оттуда нелегко было спуститься. На этом склоне, в углублении скалы, рядом с южной границей принадлежавшего мне участка земли стояла легкая зарешеченная беседка со скамьями. Из расщелины в скале, к которой лепилось это сооружение, струился поток чистейшей воды, падавший с уступа на уступ с высоты шестидесяти футов, освежая воздух и журча так тихо и ласково, как только можно себе представить. Это место, где разливался запах кедров и где благоухала жимолость, было моим любимым летним убежищем.
Поэтому я туда и направилась. Я очень устала от долгих хлопот и опустилась на скамью в состоянии крайней физической и душевной расслабленности. Убаюкивающие звуки водопада, аромат и сумрак подействовали на меня успокаивающе, и вскоре я погрузилась в сон. Из-за того ли, что я сидела в неудобной позе, из-за того ли, что мне немного нездоровилось, но только сны мои были невеселыми. После различных бессвязных сновидений я увидела себя идущей в вечерних сумерках к дому брата. Мне показалось, что на моем пути возникла бездна, но я и не подозреваю о ее существовании. Я беззаботно продолжала идти и увидела брата, стоявшего в некотором отдалении. Он махал мне рукой и торопил меня. Он стоял на другом краю пропасти. Я поспешила, и следующий шаг привел бы меня на дно пропасти, но кто-то схватил меня сзади за руку и закричал голосом, полным ужаса: «Стой! Стой!»
От этого крика я проснулась, и мгновенно вскочив на ноги, обнаружила, что нахожусь в полной тьме. На некоторое время это яркое и страшное сновидение лишило меня способности различать сон и явь, и я не могла понять, где нахожусь. Вслед за страхом последовало удивление от того, что я сижу здесь одна, на открытом воздухе, в такой непроглядной тьме. Постепенно я припомнила все события второй половины дня и вспомнила о том, как попала сюда. Я не знала, который час, но поняла, что надо как можно скорее идти домой. Мои чувства были в таком смятении, а тьма была такой глубокой, что я не могла сразу найти тропинку, ведущую наверх. Поэтому я снова села, стараясь придти в себя и обдумать свое положение.
Как только я уселась, из-за решетки, с той стороны, где я сидела, послышался низкий голос. В скале, за решеткой, находилось небольшое углубление, но оно было недостаточно большое, чтобы там мог поместиться человек. И всё же, по-видимому, тот, кому принадлежал этот голос, находился там. Он сказал: «Подожди! Подожди, не бойся!»