Одиночество немало способствует тому, чтобы фантазия сильно разыгралась. Темнота порождает меньше призраков, чем бледный свет луны. Я была одна, а на стенах комнаты лежали тени. Когда луна заходила за облако или выходила из облаков, казалось, что тени оживают и начинают двигаться. Окна были открыты, и легкий ветерок время от времени шевелил занавески. При этом они шелестели. Я не преминула посмотреть на них и прислушаться к их шелесту, когда подул ветер. Моя уверенность в том, что мой посетитель прячется за ними, была очень сильной, но я и там никого не обнаружила.
Наконец, когда я стала припоминать, как все произошло, мне пришла в голову мысль о сходстве между словами и голосом, которые я только сейчас слышала, и теми словами и голосом, которые я слышала в летнем домике. Все-таки есть возможность отличить материальное вещество от его тени, реальность от призрака, приснившегося во сне. Бездна, мой брат, зовущий меня к себе, чья-то рука, удержавшая меня на краю бездны, голос, окликнувший меня сзади, — все это, конечно, мне приснилось. То, что это был сон, так же несомненно, как то, что сейчас я не сплю. И все же слова и голос были те же самые. В тот раз мне с помощью какого-то непонятного приспособления сообщили о грозящей мне опасности, в то время как я о ней ничего не подозревала. И сейчас мои действия и побуждения находились в противоречии друг другу. Разве я не была уверена в том, что в чулане притаился враг, и разве я не проявила неосторожности? Для того, чтобы избавиться от своего безрассудства, я тоже ничего не сделала.
В моем сне меня хотел довести до погибели мой брат. На пути к нему меня ждала смерть. Какой опасности я сейчас избежала? Какой пособник дьявола, какое орудие зла таилось в летнем домике? Кто был тот, что собирался меня задушить, если я посмею снова придти туда? Кому принадлежит этот чудовищный замысел? Моему брату!
Нет, мой брат был моим защитником, а не обидчиком. Странная и ужасная мысль! И все же я не могла сразу отбросить ее. Конечно, мои страхи приняли такую форму не случайно. Заговор против меня составил человек, который мог не считаться ни со временем, ни с обстоятельствами. Мне моя жизнь была дорога. Ничего в ней не было такого, из-за чего мне хотелось бы расстаться с нею. Ценить ее меня заставлял мой священный долг в соединении с естественными чувствами. Я содрогалась при мысли, что моей жизни угрожает опасность. Но что же мне делать, если ей будет угрожать рука Виланда?
Бывают у нас такие мысли, которые нельзя объяснить только с помощью законов природы. Почему мне приснилось, что моим врагом является мой брат? Почему мне было предопределено судьбой узнать об этом?
Для чего это было сделано? Для того, чтобы предостеречь меня или придать мне мужества вынести все те беды, которые мне предстоят? Несомненно, сейчас мои мысли потекли в этом направлении, благодаря схожести между тем, что со мной только сейчас произошло, и тем, что мне тогда приснилось. Конечно же, мои действия были безумны. Бандит спрятался в чулане только для того, чтобы заставить меня убежать. Так уже однажды было. И если бы я сейчас думала, что там находится бандит, я бы снова убежала, но теперь я полагала, что против меня замышляет зло мой собственный брат. От этого мне было не менее страшно. Почему же я снова подошла к чулану и отодвинула засов? Я решилась на это мгновенно и проделала без колебаний.
Дверь была сделана из тонкого материала. Замок был простым и легко открывался. Дверь отворялась в комнату и обычно распахивалась сама, как только отпирали замок. Но на этот раз мне пришлось дернуть ее на себя. Мне хотелось как можно скорее открыть ее, но мне это не удалось. Дверь не открывалась.
В другое время это обстоятельство не показалось бы загадочным. Я бы подумала, что возникла какая-то случайная помеха, и подергала бы дверь снова. Но теперь я могла думать только об одном. Дверь не открывалась потому, что ее кто-то держал изнутри. Конечно же, я снова перепугалась. Нужно было решить, что делать дальше, в этом не было никаких сомнений. Что еще мне оставалось, кроме как убежать или, по крайней мере, перестать дергать дверь?