Конечно, сказала я себе, существует некая всемогущая сила, способная изменить планы такого человека, как Карвин. Божественная сила, которая защитила меня от него, позаботится обо мне и в будущем. А моя трусость заслуживает только того, чтобы мои страхи оправдались.
Едва я подумала об этом, как услышала шум шагов. Кто-то шел по площадке, находившейся перед входом в дом. Моя самоуверенность тут же испарилась. Это Карвин, подумала я; он пожалел о том, что ушел, и решил вернуться. Мысль о том,
что он мог вернуться за тем, чтобы охранять меня, не пришла мне в голову. Передо мной вновь встали сцены насилия и убийства, и меня охватил ужас, который почти совсем лишил меня способности предпринять меры к защите.
Только благодаря какому-то импульсу, который я едва могла осознать, я заперла дверь комнаты на замок и закрыла на засов. После этого я упала на стул, потому что дрожала так, что не в силах была удержаться на ногах. Кроме того, я вся настолько обратилась в слух, что жизнь во мне почти замерла.
Дверь внизу скрипнула. Похоже, ее не закрыли снова, а оставили открытой. Внизу раздались шаги; кто-то прошёл по коридору и стал подниматься по лестнице. Как я проклинала свою глупость! Почему я не пошла и не закрыла входную дверь, когда Карвин ушел? Может быть, он из-за этого решит, что мой ангел-хранитель покинул меня, и это укрепит его в его злодейских замыслах?
С каждым его шагом отчаяние все сильней охватывало меня. Во всяком случае, надо было как-то себя обезопасить. Как же плохо я представляла себе, что мне следует делать в таком затруднительном положении! Вы подумаете, что осторожность и отчаяние заставили бы вас поступить точно так же, что мне и следовало без колебаний прибегнуть к тем средствам защиты, которые были в моем распоряжении. На моём столе лежал раскрытый перочинный нож. Я вспомнила о нем и схватила его. Вряд ли вы спросите, зачем я это сделала. Вы сразу же поймете, что это была моя последняя надежда, и если бы ничто другое не помогло, я бы вонзила этот нож насильнику в сердце.
Я утратила всякую веру в неизменность человеческих намерений. Вот как я решила поступить. Никакая трусость не внушала мне большего отвращения, чем та, которая заставляет женщину убить не своего оскорбителя ещё до того, как он нанесет оскорбление, а себя — если нет другого пути к спасению. И все же этот нож казался мне лишь средством, при помощи которого я смогу обмануть противника и не дам ему себя погубить. Раздумывать у меня не было времени, и в эту страшную минуту я смогла вспомнить только об этом средстве защиты.
Теперь шаги раздавались уже на втором этаже. С каждым шагом развязка становилась все ближе. Меня несколько утешало сознание того, что между мной и моим врагом находится запертая дверь. Я взглянула в окно. Это был еще один выход из положения. Если Карвину удастся сломать дверь, я выскочу в окно. Окно находилось высоко, а площадка внизу была вымощена кирпичом, и я бы, конечно, разбилась, но в тот момент я об этом не думала.
Около моей двери шаги затихли. Наверное, он прислушивается, не успокоилась ли я и не заснула ли. Может быть, он надеялся напасть на меня внезапно? Если это так, зачем ему было так шуметь? Вскоре у двери снова раздались шаги. Кто-то дотронулся до замка, и задвижка отошла. Неужели он вообразил, что я не задвинула засов? На дверь слегка нажали: если бы не засов, ее легко было бы открыть.
Я метнулась к окну. Надо сказать, что Карвин был очень крепким мужчиной. Он обладал огромной физической силой. Для того, чтобы сломать дверь, ему многого не потребовалось бы. Пойдет ли он на это? Скорее всего, да. Но в ту минуту, когда он сломает дверь и ворвется в комнату, я выпрыгну из окна. Я посмотрела на дверь, ожидая, что он повторит свою попытку. Но все было тихо. Человек за дверью не двигался.
Внезапно мне стало ясно: Карвин мог подумать, что я убежала. То, что я могла остаться, ему и в голову не пришло. В том, что я убежала, его могла убедить нижняя незапертая дверь и моя запертая спальня. Разве не будет умнее оставить его в этом заблуждении? Если я буду хранить молчание, то он, приняв во внимание остальные обстоятельства, убедится в том, что меня нет, и уйдет. Эта мысль казалась мне всё более вероятной. Уверенность моя возросла, когда я услышала удаляющиеся шаги. Кровь снова прилила к моему сердцу, во мне начало зарождаться чувство торжества, но ему не суждено было долго жить: вместо того, чтобы спуститься вниз по лестнице, мой посетитель направился к комнате, расположенной напротив, открыл дверь, и войдя в комнату, захлопнул за собой дверь с такой силой, что стены задрожали.