«Послушай, — сказала она, — я подозреваю, сегодня утром произошло что-то загадочное и нехорошее. Не успели мы встать, как на нас свалился Плейел. Что заставило его придти в такую рань, ума не приложу. Судя по беспорядку в его одежде и выражению лица, случилось что-то из ряда вон выходящее. Мне он просто сказал, что не спал всю ночь и даже не раздевался. Они с твоим братом отправились на прогулку. Наверное, у них был серьезный разговор, потому что Виланд пропустил время завтрака. Он вернулся один. Виланд был крайне взволнован, но не стал отвечать на мои расспросы и не объяснил мне, что произошло. По некоторым его намекам я поняла, что причиной всему являешься ты. Все же он заверил меня, что ты дома, что ты здорова, жива и невредима. Он едва успел перехватить кусок-другой и сразу же снова ушел. Он не сказал, куда идет, но заметил, что не вернется, возможно, до полуночи. »
Меня это известие и удивило, и ошеломило. Плейел рассказал обо всем брату, нарисовал ему убедительную и преувеличенную картину моих проступков и тем самым вызвал у Виланда неприязнь ко мне. Но разве Виланд со своим более здравым рассудком не мог правильно все оценить и понять ошибочность заблуждений Плейела?
Может быть, он разволновался из-за того, что узнал о Карвине, и из-за того, что мне грозит опасность? События, которые ввели в заблуждение Плейела, могли и брата заставить поверить в то, что я проявила неблагоразумие в отношениях с Карвином, хотя и не совершила ничего бесчестного. Вот какие мысли быстро мелькали у меня в голове. Мне ужасно хотелось, чтобы эти догадки оказались верными, поэтому я жаждала поскорее поговорить с братом. Но он ушел неизвестно куда и вернется нескоро. Я не могла догадаться, куда он пошел.
От моей невестки не укрылось мое беспокойство. Из-за этого она ещё больше разволновалась и захотела узнать, что со мной приключилось. Я была вынуждена хранить молчание по многим причинам; по крайней мере, пока я не поговорю с братом, рассказывать обо всем происшедшем было бы непростительным безрассудством. У меня не было другого способа избежать ее настойчивых расспросов, как только вернуться домой. Я вспомнила о том, что решила перебраться жить к брату, и сказала об этом Кэтрин. Она обрадовалась и с меньшим сожалением позволила мне уйти, когда я сказала, что пойду собирать необходимые вещи, чтобы их потом принесли сюда.
Снова я возвращалась в дом, где разыгрались столь бурные и опасные события. Я находилась совсем недалеко от него, когда увидела, как оттуда выходит мой брат. Увидев меня, он остановился, и уверившись в том, что я иду домой, снова вернулся в дом, не дожидаясь меня. Я искренне обрадовалась ему и ускорила шаги, дабы поскорее все уладить, если это возможно.
Нахмуренные брови Виланда говорили о тех же неистовых чувствах, которые волновали и Плейела. Я сочла это благоприятным признаком и тут же приступила к разговору.
«Я искала тебя, — сказала я, — но Кэтрин сказала, что Плейел увел тебя по какому-то важному и неприятному делу. До того, как он пришел к тебе, он провел несколько минут со мной. Это время он использовал для того, чтобы обвинить меня в преступлениях и намерениях, к которым я никоим образом непричастна. Я полагаю, что он строит свои подозрения, не имея достаточно сведений. Его отношение ко мне было в высшей степени несправедливым и предвзятым, и до тех пор пока я не получу каких-то извинений, я, в свою очередь, буду относиться к нему с тем презрением, которого он, по справедливости, заслуживает. Но боюсь, он тем временем настроит моего брата против меня. Вот этого зла я изо всех сил хотела бы избежать. Он говорил тебе обо мне сегодня утром?»
Услышав эти слова, брат не выразил никакого удивления. Выражение его лица оставалось все таким же взволнованным. «Это правда, — сказал он, — мы говорили о тебе сегодня. Я твой друг, так же, как и твой зять. Нет никого на свете, кого я любил бы более нежно, и чье благополучие принимал бы ближе к сердцу. Суди же теперь о тех чувствах, с которыми я выслушал рассказ Плейела. Я жажду услышать твои оправдания по поводу столь грязной клеветы, если они у тебя есть. »
Тон, которым он произнес последние слова, глубоко поразил меня. «Если они у меня есть! — повторила я. — Что знаешь ты, если считаешь, что мне нужны оправдания? Неужели ты хоть на минуту поверил в мою вину?»
Виланд покачал головой с видом явного отвращения. «Я боролся с собой, — сказал он, — для того, чтобы отделаться от этого убеждения. Ты стоишь перед судьёй, готовым принять любые оправдания, перед тем, кто готов не верить собственным ощущениям, если они свидетельствуют против тебя. »