Ты пришла, чтобы вновь возродить меня для счастья, чтобы сказать мне, что ты сорвала с себя маску порока и не чувствуешь ничего, кроме отвращения, к той роли, которую играла до сих пор».
При этих словах мое самообладание окончательно изменило мне. На мгновение я забыла о тех порочащих фактах, которыми располагал Плейел, о его добрых увещеваниях и о горе, звучавшем в его словах. Я преисполнилась гневом и ужасом от столь грязных обвинений; я откинулась назад и бросила на него презрительный и гневный взгляд. Мои чувства нашли выход в следующих словах:
«Какое безумие привело меня сюда?! Почему я должна выносить эти ужасные оскорбления? Все мои преступления существуют только в твоем больном воображении: ты вступил в союз с мерзавцем, который посягает на мою жизнь, ты дал зарок лишить меня покоя и погубить мою репутацию. Позор мне за то, что я выслушиваю такую грязную клевету!»
Плейел выслушал эти слова, не проявив никаких признаков возмущения. Его лицо приняло свое прежнее угрюмое выражение, но он даже не взглянул на меня. Мною вновь овладел гнев, и слезы снова брызнули у меня из глаз. «О! — воскликнула я голосом, прерывающимся от рыданий, — что у меня за жизнь! Я вынуждена выслушивать лживые обвинения от человека, который верит в них потому, что у него есть доказательства, пусть ошибочные, но правдоподобные, доказательства. Я пришла сюда не для того, чтобы сознаваться, а для того, чтобы оправдаться. Я знаю источник, из которого ты черпаешь свою уверенность. Виланд рассказал мне, на чем ты строишь свои обвинения. Ты уверен в их истинности. Вся моя жизнь, о которой можно судить по моим разговорам и письмам, — она у всех на виду, я ничего ни от кого не скрываю; все, что я говорю или пишу, всегда свидетельствовало о моем благоразумии, но ты этого свидетельства не принимаешь. Ты заклеймил меня как грязную распутницу, ты поставил меня в один ряд с закоренелыми отвратительными грешницами.
А где доказательства этих грязных и немыслимых обвинений? Ты подслушал какой-то ночной разговор. До твоих ушей долетел звук голосов, в одном из которых, как тебе показалось, ты узнал мой голос, а в другом — голос этого мерзавца. Неважно, было ли в этих голосах случайное или предумышленное сходство, важны были слова, которые они произносили. Это были слова, которым противоречит вся моя жизнь, они указывали на душу, погрязшую в пороках, на душу, которая вступила в союз с душой грабителя и убийцы. И ты не подумал о том, что тебя могли обмануть, что, возможно, мой голос был подделан нарочно.
И ты уже был готов осудить меня. Вместо того, чтобы тут же выяснить, кто эти обманщики, вместо того, чтобы пойти и посмотреть на них, ты остался стоять в стороне или убежал. Если всё так и было, то моя невиновность не нуждается в доказательствах. А то, что все так и было, доказывает твое мнение обо мне. И все-таки, от Плейела следовало ожидать совсем другого. От него следовало ожидать, что он не будет спешить обвинять меня в самых черных преступлениях, что он не станет мешать мое имя с грязью, не станет на основе сомнительных и шатких подозрений губить мою жизнь. » Душившие меня рыдания не дали мне продолжать.
На какое-то мгновение мне показалось, что мои слова оказали воздействие на Плейела. Он с сомнением взглянул на меня, но потом это выражение снова сменилось глубокой печалью. Словно в задумчивости, он опустил глаза и произнес:
«Через два часа я уеду. Увезу ли я с собой свое горе? Или же оно станет в десять раз сильнее? Кто эта женщина, которая сейчас сидит передо мной? Неужели с каждой минутой я всё больше буду убеждаться в ее беспримерной испорченности? Я уже считаю ее самой распутной и отвратительной из всех женщин. Ее приход и ее слезы вселили в меня искру надежды, но эта искра погасла».
Теперь он смотрел на меня, и все черты его лица трепетали. Его голос звучал глухо и угрожающе. «Ты знаешь, что я был единственным свидетелем твоего разговора с этим негодяем, и все же приходишь сюда и обвиняешь в несправедливости! Ты смеешь смотреть мне в лицо и говорить, что меня обманули! Провидение создало тебя для некой цели. Несомненно, ты будешь жить, чтобы исполнить волю Создателя, если только он не пожалеет о собственном искусном мастерстве и не нашлет на тебя свое возмездие, и не уничтожит раньше, чем тебе было предназначено. Конечно, ни один из людей не может соперничать с тобой.