Первым моим побуждением при мысли об этом было вернуться и потребовать от Плейела еще одной встречи. Однако Плейел уже уехал: я вспомнила его последние слова.
О Плейел, воскликнула я, ты уехал навсегда! Неужели нет никакой возможности вывести тебя из заблуждения? Неужели мне не выбраться из этой западни? Злодей ведь находится рядом. Он даже как будто раскаялся. Он просит о встрече, которая имеет важное значение для моего счастья. О чем он может рассказать и как он может исправить зло, которое мне причинил? Почему его раскаяние должно быть ложным? Я не причинила ему никакого вреда. Он грешит только от отчаяния, и через некоторое время его будут терзать угрызения совести. А может быть, это уже с ним происходит? Почему же я должна отказываться от встречи с ним?
Эта мысль пришла ко мне внезапно. Я тут же отвергла ее и смутилась от того, что подобное хоть на мгновение могло придти мне в голову, однако отделаться от нее не могла. Я спрашивала себя, будет ли приличным принимать мне одной в поздний час такого странного и страшного человека, совершившего столь жуткие деяния, человека, чье присутствие вызывает несказанный и неслыханный ужас.
Что же повлияло на мое решение? Я чувствовала, что не в состоянии противиться желанию поговорить с Карвином. Мне казалось, что моя душа раскололась на части, и эти части вступили в яростную борьбу друг с другом. Постепенно мое душевое волнение улеглось. Для того, чтобы поверить в необходимость этого шага, поверить в признаки раскаяния, содержавшиеся в письме, в способность этой встречи восстановить мою незапятнанную репутацию и вывести из заблуждения Плейела, мне постоянно требовались новые силы.
Чего мне бояться? Непохоже было, чтобы он хотел хитростью заманить меня. Если же это была какая-то хитрость, то для чего он к ней прибегнул? Я сохранила ясность разума, и эту ясность у меня нельзя было отнять ни уговорами, ни волшебством. Силе я была не в состоянии противостоять. Правда, во время предыдущей нашей встречи мужество изменило мне при виде надвигающейся угрозы, но тогда у меня не было возможности подумать, тогда я еще ничего не знала, мною владели безумные чувства, я была жертвой недавнего разочарования и ждала неприятностей — тому свидетельство, что я открыла чулан, несмотря на предупреждение свыше.
Возможно, и теперь мое мужество проистекало из таких же ошибочных представлений. Плейел был навеки потерян для меня. Напрасно я старалась учитывать особенности его характера и стремилась подавить свое негодование. Напрасно я старалась поверить во врачующее действие времени и увидеть впереди день зарождения новых надежд и восход новой зари.
Что может случиться со мной хуже того, что уже случилось?
Разве Карвин не был моим врагом? Своей несчастной судьбой я была обязана его козням. Разве не должна я, вместо того, чтобы избегать его, приложить все силы к тому, чтобы встретиться с ним и заставить исправить все то зло, которое он мне причинил? Разве у меня нет причин и разве у меня нет права высказать свою точку зрения? Разве нельзя заставить его распутать тот узел, в котором запутался Плейел?