В конце концов, его можно запугать. Ужель ему не будет страшен гнев оскорбленной женщины? Но предположим, это на него не подействует, предположим, что он не оставит своих преступных замыслов. Как и чем мне тогда бороться с ним?
Постепенно мое решение созрело. Я надеялась, что Карвин ищет встречи со мной из добрых побуждений, но как бы там ни было, я полагала, что мне следует кое-что предпринять, дабы эта встреча закончилась добром или, по крайней мере, не наделала новых бед.
Конечно же, я колебалась. В моей голове, выражаясь поэтически, царил хаос. В моей душе поднялась буря чувств, которая, как я знала, уляжется только после того, как я увижусь с Карвином, и все полностью выяснится. И я с нетерпением стала ждать приближения часа, назначенного Карвином.
Тем временем мысли напряженно работали. Внезапно у меня возникли новые возражения против этого плана. Я сообщила Кэтрин о своём намерении переночевать сегодня у них и оставаться в их доме на ночь и в дальнейшем. Виланд знал об этом и горячо одобрил мое решение. Они ложились спать еще до одиннадцати. Как я им объясню, почему передумала? Следует ли мне показать письмо Виланду и подчиниться его решению? Но я знала, как он поступит. Он изо всех сил начнет отговаривать меня от встречи с Карвином. А не пойдет ли он еще дальше? Он знает о преступлениях Карвина и о награде за его поимку. Не ухватится ли он за возможность помочь правосудию?
Вот об этом я не подумала. Меня снова охватили сомнения. Разве справедливость не требовала от меня, чтобы я способствовала аресту Карвина? Нет. Я не хотела быть доносчицей. Карвин не знал о том, что ему грозит опасность, и возможно, руководствовался добрыми побуждениями. Следовало ли мне сделать из моего дома ловушку, и таким образом своими руками разрушить то, что могло оказаться полезным для меня? Вероятно, со стороны Виланда было бы правильным именно так использовать полученные сведения, но я, сообщив эти сведения, запятнала бы себя еще более низким преступлением, чем те, в которых меня незаслуженно обвиняли. Поэтому я без колебаний отказалась от мысли говорить что-либо Виланду. Причину, по которой мне следует вернуться к себе домой, необходимо было ото всех скрыть. Однако надо было выдумать какой-то предлог. Раньше мне никогда не приходилось лгать. Ну, а как иначе скрыть истину? Обманывать при помощи слов или молча — все равно значит лгать.
Но что же мне придумать? Какой выдумать предлог, чтобы оправдать свой поступок? Не будет ли это подтверждением обвинений Плейела? Тот факт, что я по доброй воле вернулась туда, где совсем недавно моя жизнь и честь подвергались опасности, никак нельзя было истолковать в мою пользу.
Эти раздумья, пусть одни и те же, по крайней мере, не давали мне отказаться от решения встретиться с Карвином. Все еще пребывая в состоянии нерешительности, я вышла из экипажа около «Шляпы» — мы так называли дом, в котором жил фермер со своими работниками и который находился на границе участка земли, принадлежавшего моему брату, на значительном расстоянии от его дома. Дорожка, ведущая к дому брата, была обсажена двойным рядом деревьев грецкого ореха. Я пошла по этой дорожке одна. Я вошла в гостиную, в которой только что догорел свет. В комнате никого не было. На часах, стоявших около стены, было около одиннадцати. Я удивилась тому, что уже так поздно. Что такое случилось с ними со всеми? Обычно они укладывались спать около десяти, но непогашенная лампа и незапертая дверь говорили о том, что они еще не ложились. Я снова вернулась в коридор и стала переходить из комнаты в комнату, но никого не увидела.
Я подумала, что через несколько минут все выяснится. Подумала я и о том, что назначенный час уже настал. Возможно, Карвин ждет меня. Если я прямо сейчас пойду к себе домой, никто об этом не узнает. Более того, встреча состоится, и я смогу через полчаса вернуться обратно. Стало быть, мне не нужно будет придумывать какие-то оправдания.
Эти соображения так подействовали на меня, что я уже было направилась к двери, но тут дом снова показался каким-то странным, и мной овладела смутная тревога. Я была почти уверена, что Виланд еще не ложился, но почему он ушёл так поздно, я никак не могла догадаться. По крайней мере, Луиза Конуэй была дома и, может быть, она мне что-нибудь расскажет.
Я вошла в ее спальню и увидела, что она спит. Луиза удивилась и обрадовалась моему приходу, и рассказала, с каким нетерпением и беспокойством брат с женой ждали меня. Они опасались, что со мной случилась какая-то беда, поэтому долго не ложились спать. Несмотря на поздний час, Кэтрин не оставляла надежды дождаться меня. Луиза сказала, что оставила их обоих в гостиной и не знает, почему их нет дома.