Неудивительно, что от таких мыслей кровь леденела у меня в жилах, неудивительно, что я медлила и со страхом оборачивалась назад.
Увы! у меня падает сердце, у меня дрожат пальцы, я мыслю ясно, но язык мой слаб, теперь я знаю, что такое испытывать чувства, которые невозможно описать. В моей голове выстраивается цепь из последовательных событий, и когда я связываю их с предыдущими, каждое из них поочередно причиняет мне боль, и я испытываю чувство безнадёжности.
И все же я доведу свое дело до конца. Наверное, мой рассказ местами неточен и непоследователен, но если мне не суждено жить дольше, я, по крайней мере, проживу столько, сколько потребуется, чтобы закончить его. Чего, кроме двусмысленностей, отрывочных сведений и бессвязных фраз, можно ожидать от рассказчика, у которого в голове такой же беспорядок?
Я уже сказала, что обернулась и посмотрела назад. Я ожидала что-то или кого-то увидеть, иначе зачем мне было оборачиваться? Мною одновременно владели два чувства. Возле моего уха прозвучал тот же пронзительный вопль «Стой! Стой!». Вот что я услышала. Колебание воздуха и удар по моим нервам были вполне реальными. А было ли то, что я увидела, реальностью или плодом моего воображения, подлежит сомнению.
Я не закрыла дверь той комнаты, откуда только что вышла. Лестница, около которой я стояла, находилась в восьми-десяти футах от двери и крепилась к той стене, где была сделана дверь. Таким образом, я смотрела на дверь сбоку и не могла видеть внутренности комнаты. В дверь просунулась и тут же исчезла чья-то голова, причем с такой быстротой, что на мгновение мне показалось, будто с нее сдернули волшебный покров. Лицо было обращено ко мне, каждый мускул в нем был напряжен, лоб и брови яростно нахмурены, губы растянуты, словно в крике, глаза метали искры, которые несомненно, не будь у меня зажженной лампы, светились бы, как хвост метеора. Я услышала слова и увидела лицо в одно и то же мгновение, но крик раздался прямо у меня над ухом, в то время как лицо находилось на некотором расстоянии.
Такое лицо могло быть у существа, чьи способности превосходят обычные человеческие возможности, и все же я его видела раньше. Образ Карвина тысячекратно отразился в моем сознании. Возможно, что лицо, которое я увидела, было плодом моего воображения. Если это так, то ничего удивительного, что оно показалось мне похожим на лицо Карвина. Все же сходства было мало, и схожие его черты смешались с другими, совсем не похожими.
К какому же выводу я могла придти? Неважно, было ли это лицо человеческим или нет, но мне было дано указание свыше. По опыту я уже знала, что тот, кто даёт мне эти указания, расположен ко мне. Однажды он своим вмешательством спас меня от беды, и последующие события показали, насколько полезно было его вмешательство. Теперь меня снова предупредили, чтобы я не ходила к себе в комнату. Снова я стремилась к краю все той же пропасти, и та же самая сила пыталась удержать меня. Могла ли я не повиноваться? Была ли я способна на тот же рискованный шаг? Да. Я была способна даже на это!
Услышанное мною предупреждение ничего не говорило о том, какая опасность меня поджидает, и я не знала, какие именно меры предосторожности следует предпринять. В прошлый раз я пренебрегла этим предостережением и все же уцелела. Может быть, и в этот раз получится так же? Я слегка задумалась, но потом эта мысль всё сильней стала овладевать мною, однако думала я не только об этом. Я не могла бы точно назвать причины, которые заставляли меня продолжать начатое. Сейчас я говорю об этом так, словно тогда совсем не сомневалась в сверхъестественном происхождении звуков, которые услышала, но это только потому, что я плохой рассказчик. Я всего лишь хотела сказать, что мысль о сверхъестественности этих звуков приходила мне в голову чаще, чем мысль о том, что их могло произвести человеческое существо. Непосредственным же результатом воздействия этих звуков было лишь то, что я засомневалась, какое мне выбрать решение.
Я должна была либо идти вперед, либо вернуться. Я выбрала первое и начала подниматься по лестнице. Ничто больше не нарушало тишины в доме, никто больше меня не окликал. Дверь спальни была закрыта, но не заперта, и собрав все свое мужество, я распахнула её и заглянула в комнату.