Рукопись выпала из моих рук, и я следила глазами за тем, как падали листы. Я отпрянула назад, словно для того, чтобы стряхнуть с себя оцепенение, которое овладело мною. Мой язык прилип к гортани, все жизненные процессы во мне замерли, и я без чувств упала на пол.
Как я потом узнала, шум от моего падения услышал мой дядя, который еще не ушел и находился в нижней комнате, так как опасался чего-либо подобного. Он поспешно прибежал в мою комнату и позвал служанку, чтобы она оказала необходимую помощь. Когда я открыла глаза, я увидела дядю рядом с моей постелью. Его благоразумие и рассудительность, его врачебное искусство помогли смягчить боль, причинённую мне этим новым разоблачением, но он не сумел правильно оценить мои физические и душевные силы. Этот новый удар снова поставил меня на край могилы, и я разболелась хуже прежнего.
Я не стану долго рассказывать о своих тягостных ощущениях и об ужасной путанице, царившей у меня в голове. Со временем тело мое обрело крепость, а мысли — ясность. Впечатление, которое произвели эти фатальные записи, каким-то образом выветрились у меня из головы во время болезни. Оно было неясным и несвязным, словно обрывки сна. Я жаждала привести в порядок свои мысли и чувства. Поэтому я спросила дядю, кто постоянно при мне находился последнее время? Дядя был напуган исходом своего первого опыта и постарался уклониться от моих расспросов или отвечал неохотно. Несколько раз моя настойчивость заставила его прибегнуть к выдумке и искажению фактов.
Возможно, для достижения моей цели со временем создались более благоприятные условия. По мере того как я размышляла обо всём случившемся, воспоминания о прошлом становились все более отчетливыми. Однако я предавалась этим воспоминаниям молча, и поскольку они не вызывали больше удивления, они и не производили на меня убийственного действия. Я перестала читать записи на середине, но то, что я прочитала, вкупе с остальными сведениями, пролило достаточно света на эти ужасные события, и все же мое любопытство не было удовлетворено. Я жаждала прочитать остальное.
К моему страстному желанию узнать все подробности этого дела примешивалось чувство отвращения к описываемым сценам. Поэтому я не предпринимала никаких шагов к исполнению своего желания. Я жаждала все узнать и в то же время не решалась получить новые сведения.
Однажды утром, оставшись в одиночестве, я поднялась с постели и подошла к комоду, в котором обычно лежало мое лучшее платье. Я открыла его, и прямо на глаза мне попала злополучная рукопись. Я невольно взяла ее в руки и уселась на стул. Несколько минут я не могла решить, стоит ли мне открыть ее и прочитать. Теперь, перед лицом испытания, мужество покинуло меня. Я чувствовала, что не в состоянии снова представить себе эту жуткую сцену. Меня подмывало положить рукопись на место, но этот порыв прошел, и я решила прочитать только последнюю часть рукописи. Описание преступления уже было окончено. Присяжные неохотно произнесли слово «виновен», и обвиняемого спросили, почему он считает, что ему не следует выносить смертный приговор. Его ответ был кратким, серьезным и выразительным.
«Нет, мне нечего больше сказать. Мой рассказ окончен. О причинах своих поступков я поведал вам всю правду. Если мои судьи не в состоянии понять чистоту моих намерений или поверить в нее, если им непонятно, что мои действия были продиктованы свыше, что моя покорность Господу проходила проверку на высшую добродетель, что таким образом я подавил свое себялюбие и избегнул заблуждения, тогда они назовут меня убийцей.
Они не верят тому, что я говорю, они приписывают мои действия наущению дьявола, они считают меня последним грешником, они считают меня достойным смерти и позора. Могу ли я избежать этого? Если бы мог, будьте уверены, я бы это сделал. Я не принял бы никакой злой судьбы из их рук, ведь я имею право на хорошую жизнь, и я приму муки только в том случае, если не смогу их избежать.
Вы говорите, что я виновен. Нечестивцы и безумцы! Вы присваиваете себе роль вашего Создателя! Таким образом вы делаете свои ограниченные взгляды и свой слабый разум мерилом истины!
Ты, Всемогущий и Святой! Ты знаешь, что я выполнял Твою волю. Я не ведаю, что такое преступление, какие поступки могут быть злыми в своей конечной последовательности, а какие — добрыми. Твое же знание, как и Твоя власть, не имеют границ. Я взял Тебя в свои поводыри, и я не могу ошибиться. Я вручаю себя Твоей защите. Сознавая свою правоту, я полагаюсь на Твою милость.
Пусть смерть приходит, когда ей захочется. Пусть клевета и людская ненависть преследуют меня: я исполнил свой долг. Отныне моей участью будет мир благодати и слава повиновения. »