поскольку день был удивительно ясным, я попросила у мистера Холлета его фаэтон.
Мою просьбу благополучно выполнили, и я приказала слуге отвезти меня в Меттинген. У ворот Меттингена я отпустила его, так как намеревалась вернуться обратно в экипаже брата.
ГЛАВА XXII
Обитатели «Шляпы» встретили меня со смешанным чувством радости и удивления. Их сердечность, приветливость и искренняя любовь согрели мои чувства. Спрашивая меня о здоровье, они избегали упоминать о причине моей болезни. Они были честными людьми, и я очень любила их. Мои слёзы смешались с их слезами, когда я сказала им, что я уезжаю в Европу, и обещала писать им о себе во время моего долгого отсутствия.
Они очень удивились, когда я сообщила им о своем намерении пойти в мой коттедж. На их лицах выразился испуг, и они пытались отговорить меня идти в дом, который, как они полагали, был населен тысячами призраков.
Однако их мрачные опасения никак не повлияли на мою решимость. Я отправилась по заросшей тропинке, которая вела к моему дому. Повсюду царили заброшенность и запустение. Небольшой огороженный клочок земли, вдоль которого шла тропинка, служил семейным кладбищем. Я должна была пройти мимо него. До этого я намеревалась пройти за ограду и посмотреть на надгробия с надписями, которые дядя установил на могилах Катарины и ее детей, но теперь, как только я подошла к этому месту, сердце мое сжалось, и я поспешила уйти подальше оттуда.
Когда я подошла к углублению в скале, сердце мое снова сжалось. Я отвернулась в сторону и постаралась пройти мимо как можно скорее. В доме царили мрак и тишина, ставни были закрыты, двери заперты. Все кругом было связано с историей моей жизни и жизни моего брата. Я вошла в дом, поднялась по лестнице и отперла дверь своей комнаты. Я с трудом обуздала воображение и утихомирила страхи. Любые случайные тени и звуки превращались для меня в манящие, зовущие к себе образы.
Я подошла к чулану, отперла его и со страхом заглянула внутрь. Все вещи лежали на своих местах. Я поискала рукопись и нашла ее там, куда обычно клала. После этого ничто меня здесь не удерживало, и все же я стояла в задумчивости посреди своей спальни. Я думала о том, что много времени тому назад эта комната была приютом спокойствия и любви, я сравнивала ту печаль, которую она теперь навевала на меня, со своими прежними впечатлениями и раздумывала о том, что вижу её в последний раз.
Именно здесь, в этой комнате я наблюдала за странным поведением Карвина, именно здесь этот враг человечества на мгновение сбросил с себя личину. Именно здесь я узнала о заговоре с целью убийства, именно здесь этот заговор был осуществлен.
Эти воспоминания лишали меня воли и самообладания. У меня подкосились ноги, и я опустилась на стул. С моих губ сорвались какие-то неясные, невнятные восклицания. Я произнесла имя Карвина и призвала на его голову вечное несчастье, такое же, какое навлекла на нас его злоба. Я умоляла всевидящие небеса вывести на чистую воду и наказать этого предателя, и обвиняла Провидение в том, что оно не торопится наказать его за все его злые козни.
Я уже упомянула о том, что окна в доме были закрыты ставнями. Однако сквозь щели в ставнях пробивался слабый свет. Свет проникал в чулан через маленькое оконце, и сквозь закрытую дверь, через замочную скважину тоже проникал тусклый луч света. В комнате царил полумрак, который позволял различать отдельные предметы, но очертания более мелких вещей скрадывала темнота.
Этот полусумрачный свет соответствовал моему настроению. Воспоминания о прошлом лишали меня сил. Мысли о будущем внушали мне отвращение. Зачем мне жить дальше? — пробормотала я. — Зачем влачить жалкое существование? Все те, ради кого стоило жить, погибли. И разве я сама не нахожусь на грани смерти?
В этот момент мое отчаяние сменилось другим настроением. Мои нервы уже не казались мне такими расшатанными. Мои силы, которые уже давно замерли во мне, воскресли вновь. Внезапно моя душа наполнилась новой энергией, и у меня в голове мелькнула мысль о том, что было бы мудро и вполне реально враз положить конец всем моим мучениям.
Я знала, как можно уйти из жизни. Я неплохо владела ланцетом и умела отличить вену от артерии. Если я перережу себе вены, я избегну всех тех бед, которым мне грозит мое будущее, и найду себе прибежище в тихой смерти.
Я поднялась с стула, так как слабость совсем прошла, и поспешила к чулану. Ланцет и другие мелкие инструменты лежали в коробке, которую я там хранила. Хотя мои мысли были заняты только одним, я всё же продолжала прислушиваться к любому постороннему звуку. Мне показалось, что я слышу шаги у дверей дома. Мне пришлось прекратить свои действия, и я бросила нетерпеливый взгляд в сторону дверей спальни, которые были открыты. Я не увидела ничего, кроме тени, упавшей на пол, в которой я разглядела очертания мужской фигуры. Если это и впрямь был какой-то мужчина, то я склонна была думать, что, вероятно, некто подошедший близко к моему дому мог услышать мои восклицания.