У меня застучали зубы, и мое недолгое спокойствие сменилось страшным смятением чувств. Так ведь было и в ту ужасную ночь, когда передо мной возникло устрашающее видение. Так случилось и в ту ночь когда злая судьба Виланда явилась перед ним в человеческом образе. Какое же ужасное видение явится моему взору?
Я вся превратилась в зрение и слух. Вскоре тень пришла в движение, огромная бесформенная нога ступила в комнату, тень вышла из своего убежища и проскользнула в мою спальню. Это был Карвин!
Я кричала, сколько у меня хватало дыхания. Я махала руками, насколько у меня хватало сил, чтобы он сгинул. Моих сил хватило не надолго, я упала в обморок.
О, если бы это благодатное забвение длилось вечно! Я очнулась слишком скоро. Как только ко мне вернулась способность ясно видеть, то же ненавистное видение снова предстало передо мной, и я снова лишилась чувств.
И во второй раз непокорная природа вырвала меня из объятий смерти. Я обнаружила, что лежу на своей кровати. Когда я обрела способность видеть, Я вспомнила только, что у меня есть причина для страха. Мое расстроенное воображение рисовало мне какой-то неясный образ. Я медленно и с трудом оглядела комнату, и снова мой взгляд наткнулся на Карвина.
Он сидел на полу, опершись затылком о стену, ноги его были вытянуты, лицо закрыто руками. Только тем, что он находился от меня на некотором расстоянии и в его позе не было ничего угрожающего, а его зловещей физиономии не было видно, можно было объяснить тот факт, что на этот раз я не ощутила такого сильного удара. Я отвела от него взгляд, но не лишилась чувств.
Ощутив, что я очнулась, он поднял голову. Это движение привлекло к себе мое внимание. Выражение его лица было кротким, и в то же время в нем сквозили удивление и печаль. Я отвела глаза и слабым голосом воскликнула: «О, сгинь, сгинь навеки! Я не могу жить, видя тебя перед собой!»
Он не поднялся с полу, но стиснул руки и сказал умоляющим голосом: «Я сгину. Я стал дьяволом, вид которого сводит людей с ума. Ты меня таким и считаешь! Ты проклинаешь меня, ты считаешь меня злобным чудовищем и исчадием ада. Я смотрю вокруг себя: все кругом выглядит пустынным и заброшенным. Твой дом и дом твоего брата стоят пустые и покинутые. Ты умираешь вдали от меня! Страх нашептывает мне, что случилось что-то ужасное и что я — невольная причина этому».
О чем он говорит? Разве он не признался сам, что он насильник? Разве стены этой комнаты не были свидетелями его ужасных замыслов? Я снова стала умолять его уйти.
Он поднял на меня свой взгляд. «Боже милосердный! Что же я такого натворил? Я думаю, что знаю, в чем я виноват. Возможно, я зашел дальше, чем хотел. Страх, что это действительно так, заставил меня покинуть мое убежище. Я пришел, чтобы исправить то зло, которому причиной была моя опрометчивость, и помешать свершиться еще большему злу. Я пришел сознаться в своих проступках. »
«Несчастный! — вскричала я, как только душившие меня чувства позволили мне заговорить. — Почему призраки моей невестки и её детей не восстанут, чтобы обвинить тебя? Кто повредил рассудок Виланда? Кто привел его в ярость и довел до убийства? Кто иной мог это сделать, кроме тебя да дьявола, с которым ты в сговоре?»
При этих моих словах на его лице появилось новое выражение. Он снова устремил глаза к небу. «Если у меня есть память, если я жил на этой земле, то я невиновен. Я не хотел причинять зла, но моя глупость, пусть косвенным путем, стала причиной несчастья. Но что ты сказала? Твой брат сумасшедший! Его дети мертвы!»
Какой вывод я должна была сделать из этих его слов? Было ли его поведение искренним или притворным? И все же, как я могла заподозрить участие человека во всех этих событиях? Но если влияние, оказанное на моего брата, носило сверхъестественный или маниакальный характер, то разве не могло то же самое произойти со мной? Затем я вспомнила, что голос, прозвучавший в ту ночь, должен был спасти меня от Карвина. Эта мысль помогла мне немного утишить мой страх перед этим человеком и понять абсурдность моих обвинений.
«Увы! — сказала я. — Мне некого обвинить. Предоставь меня моей судьбе. Исчезни с этого места жестокого преступления и отчаяния. »