Моим основным видом отдыха были прогулки. Моими любимыми местами были лужайки и сады Меттингена. В этом восхитительном уголке буйство природы было укрощено, благодаря разуму и искусству человека, и каждая новая встреча приносила новое наслаждение.
Я наслаждался одиночеством: я был пресыщен общением с людьми, а благоразумие предписывало мне остерегаться встреч с ними. Поэтому я долго избегал общения с вашей семьёй и посещал эти места в основном по ночам.
Я не уставал восхищаться местоположением и украшением вашего «храма». Много ночей я провел под его крышей, предаваясь нерадостным размышлениям. Если во время моих частых прогулок я видел, что это место занято, я направлялся в другую сторону. Однажды вечером, когда прошел дождь, судя по тому, что в храме царила тишина, я заключил, что там никого нет, и поднялся туда. Небрежно оглянувшись вокруг себя, я заметил на постаменте вскрытое письмо. Конечно, прочитать его было проступком против правил вежливости. В этом, однако, я вполне повинен.
Едва я успел дочитать до середины, меня встревожили шаги вашего брата. Спуститься со скалы с противоположной стороны было невозможно. Я был не готов к встрече с посторонними людьми. Помимо неловкости, которая сопровождала бы такую встречу в подобных обстоятельствах, для моей безопасности требовалось сохранение тайны моего местопребывания. Тысячу раз я клялся себе, что никогда больше не буду использовать свой опасный дар, но сила привычки и обстоятельств была такова, что я использовал свои способности для того, чтобы остановить вашего брата и заставить его отправиться обратно, не поднявшись наверх. Из своего убежища внизу скалы я часто слышал обрывки ваших бесед и хорошо знал голос вашей невестки.
Через несколько недель после этого я снова спокойно сидел в этом укромном уголке. Как я полагал, темнота позднего вечера спасала меня от постороннего вторжения. Однако я ошибался, так как, судя по голосам, на холм поднимались Виланд и Плейел, ведя между собой серьёзный спор.
Я не думал, что из моей предыдущей выходки могло получиться что-то нехорошее, но всё же раскаивался в том, что сошел с намеченного пути. Теперь же мне совсем не хотелось прибегать к этому способу, так как меня подстегивало неуместное любопытство, а кроме того, я нашел на краю холма яму, заросшую кустарником, где мог спокойно спрятаться. В эту яму я и забрался.
Предметом спора был вопрос об отъезде в Европу. Плейел признался, что его стремление уехать усиливалось из-за молчания Терезы де Штольберг. У меня возникло непреодолимое желание вмешаться в их разговор. Тщетно я боролся с укоренившейся привычкой. Я пытался не думать о своей непорядочности, а старался думать о том, какую выгоду я от этого получу. Предложение Плейела не отличалось мудростью, но он подкреплял его правдоподобными доводами и защищал с неутомимым пылом. Наверное, ваш брат был озадачен, вероятно, утомлен, однако Плейел не мог его переубедить. Я понял, что положить конец этому спору в пользу Виланда было бы благим делом. Поэтому я воспользовался возобновлением их разговора и уверил их в отрицательном отношении Катарины к отъезду в Европу и в смерти саксонской баронессы. Причем последнее было просто моей выдумкой, но по представлению Плейела, это было вполне вероятно. Не стоит говорить о том, что своей цели я достиг.
Вот так во мне снова пробудилась страсть к таинственности, так я припомнил все свои способы вводить людей в заблуждение, которые мне казались безвредными. На этот раз мне труднее было отказаться от своих проделок. Я не могу передать, какое удовольствие я получал о этих своих выходок, но я не обдумывал ничего заранее. Я просто пользовался моментом и подчинялся необходимости.
Я не должен ничего от вас скрывать. Ваши принципы учат вас презирать проявления чувственного темперамента, однако с некоторой неохотой я должен признать, что обладаю именно таким темпераментом. Вы считаете свою служанку Юдит такой же невинной, как и красивой, однако вы взяли ее из семьи, где притворство, как и распутство, являются нормой жизни. Меня привлекли ее чары, а ее жизненные правила не отличались твердостью, что было ясно видно.
Не думайте, что я соблазнил ее. Ваша служанка не лишена женских прелестей и женских добродетелей, но ее научили извлекать из них пользу, торгуя ими. Теперь, посещая Меттинген по ночам, я преследовал двойную цель, и мои отношения с вашей служанкой открывали мне доступ в ваш дом в любое время.