Я не знал, когда вы заглянете в чулан. Я пережил всякие ужасы, когда представил себе, что вы меня там обнаружите, и все время думал о том, как мне поступить, если вы увидите меня здесь. Я никак не мог найти подходящего объяснения для своего пребывания в вашем чулане.
Я подумал, что могу заставить вас уйти из комнаты на несколько минут, если сумею подделать голос, звучащий извне. Можно было сообщить вам, что вас ждут в доме вашего брата. Но я отказался от этого плана, подумав о своём решении не делать больше таких вещей и о тех неприятностях, которые могли потом воспоследовать. Кроме того, вы, возможно, уже скоро легли бы спать, и я надеялся осторожно ускользнуть незамеченным.
Тем временем, я с глубочайшим волнением прислушивался ко всем звукам, доносившимся из вашей спальни. Я не услышал ничего, свидетельствующего о том, что вы собираетесь лечь спать. Вместо этого, я услышал глубокие вздохи и печальные невнятные возгласы. Из этого я заключил, что вы несчастны. Благодаря вашим записям, я знал о вашем чувстве к Плейелу, но мне казалось, что, хотя вы можете поддаться мимолетной грусти, вы все же не способны предаваться постоянной и глубокой сердечной печали. На какое-то мгновение сочувствие вашим горестям затмило беспокойство о собственной безопасности.
Но я быстро вспомнил о своем собственном нелегком положении, когда услышал в вашей комнате звуки, смысла которых я не мог понять. Я надеялся, что вы отправитесь в постель, но вы внезапно подошли к чулану. Теперь моё разоблачение казалось неизбежным. Вы взялись рукой за замок. У меня не было никакого плана, как мне выйти из положения в том случае, если вы откроете дверь. Я подумал о том, что вы вот-вот меня обнаружите. И я непроизвольно схватился за ручку двери, чтобы помешать вам открыть ее.
Внезапно вы отошли от двери. Это было странно, но передышка оказалась короткой. Вы снова подошли к двери, и я снова оказался в затруднительном положении. Способ выйти из него напрашивался сам собой, он был простым и незатейливым. Я приготовился и крикнул «стой!»
То, что вы, несмотря на такое предостережение, продолжали дергать дверь, было весьма удивительно. Я снова принялся удерживать дверь, поскольку моя первая попытка не удалась, я не знал, к чему приведет вторая. Каково же было мое удивление, когда я услышал ваши восклицания!
Теперь мне стало ясно: вы знаете, что в чулане нахожусь я. Дальнейшее сопротивление было никчемным и бесполезным. Дверь открылась, и я отступил назад. Нечасто мне приходилось испытывать такое неприятное замешательство. Я не подумал о том, что правдивое объяснение моего поступка было бы для вас менее оскорбительным, чем любая ложь, которую я мог поспешно сочинить. Сознавая в некоторой степени свою вину, я понимал, что вы будете подозревать меня в самых грязных намерениях. Мое правдивое объяснение было бы неполным, умолчи я о таинственном предостережении, которое я же и сделал. Однако объяснить его было слишком сложно, и оно повлекло бы за собой слишком большие последствия, чтобы я мог внезапно решиться на это.
Я понимал, что вы свяжете воедино тот диалог, который вы услышали раньше в чулане, с моим нынешним появлением. Ваши подозрения на мой счет станут ещё сильнее, и избавить вас от них будет невозможно. Но и правда была достаточно оскорбительна для вас, и она могла навеки лишить меня вашего доброго мнения обо мне.
Поэтому я был в отчаянии, и мой мозг быстро подсказал мне, чтобы я прибегнул к своему прежнему способу. У вас появится некий добрый гений, который якобы будет спасать вас от моих посягательств. Я подумал: раз уж я упал в ее глазах, почему бы мне не поддержать ее в этом заблуждении? Почему бы мне не воплотить в себе образ её врага и не притвориться, будто некое небесное вмешательство разрушает мои козни? Я должен был исчезнуть, но оставить за собой смятение и страх. Разъяснить тайну можно будет в любое время. Я не нанесу никакого оскорбления, а просто скажу о том зле, которое могло случиться, но теперь миновало.
Так я пытался оправдаться перед самим собой, но я никак не думал, что для вас это будет достаточным объяснением той сцены, которая затем произошла. С моими привычками и с моей неискоренимой страстью повсюду сеять изумление и страх — со всем этим вы еще не имели удовольствия познакомиться. Вам трудно поверить в то, что человек беспричинно приписывает себе самые низкие побуждения, даже если вы считаете, что моя репутация, по моей собственной глупости, безвозвратно погибла. Вам трудно поверить в то, что всегда было в моей власти восстановить истину и разъяснить тайну.
Я ушёл, оставив вас думать над тем, что произошло. В моей голове теснились самые нелепые мысли, которые быстро сменяли друг друга. Угрызения совести, раскаяние, чувство безнадежности, чувство удовлетворения при мысли о том, как сработал мой замысел, опасения относительно последствий его исполнения — вот такими были мои мысли, каждая из которых, казалось, стремилась вытеснить другую.