— Вот уж о чём не знал, — осторожничал Эдгар. — Рауль ничего мне не говорил. Как-то в разговоре я случайно услышал от Фиц-Осберна что-то, что заставило меня задуматься, вот и всё.
— Ну что же, пусть Господь пошлёт что-нибудь, что позволит хоть как-то расшевелить нас, — заметил Гилберт и снова зевнул.
Господь отозвался на его молитву раньше, чем он мог ожидать, да так, что никто не мог этого предвидеть. Всё началось в конце весны; как-то во время обеда мирная атмосфера была нарушена. За массивными дверьми, ведущими в залу, в которой обедали рыцари, раздались возбуждённые голоса громко спорящих людей. Герцог восседал за высоким столом на возвышении в конце зала. Трапеза уже закончилась, но вино и кубки ещё оставались на столе, и все предавались веселью.
Когда во дворе поднялся шум, герцог, нахмурившись, посмотрел в сторону двери, а Фиц-Осберн поспешил к выходу, чтобы выяснить причину этого непристойного шума. Он не успел ещё дойти до середины залы, когда у дверей завязалась драка, и сквозь шум раздался отчаянный крик человека, который пытался привлечь к себе внимание исковерканными фразами на нормандском языке:
— Аудиенции! Я прошу, чтобы меня выслушал герцог Нормандии!
Секунду спустя он оттолкнул от себя стража, попытавшегося встать на его пути, да так сильно, что тот упал на пол и долго не мог подняться. Перед рыцарями предстал измождённый человек в истрёпанной и грязной одежде, на его плечах, пытаясь остановить его, повисли два стража, но он не обращал на них внимания. На нём была короткая, разорванная в нескольких местах и сильно испачканная туника. Свой шлем он, видимо, где-то потерял, и его длинные белокурые волосы растрепались и стали мокрыми от пота. Всё внимание было приковано к нему. Он дошёл до середины залы и оглядел присутствующих. Его взгляд остановился на герцоге, неподвижно наблюдавшем за ним из-за своего стола. Незнакомец протянул к нему руки и опустился на колени.
— Помоги, герцог, помоги! — взмолился он. — Выслушай меня и прими справедливое решение!
Эдгар, прервав на полуслове разговор с Вильямом Малетом, обернулся и, не веря своим глазам, уставился на вошедшего.
Герцог поднял руку, и стражи, всё ещё продолжавшие держать незнакомца, отошли в сторону.
— Ещё ни один человек, взывавший к моей справедливости, не получил отказа! — сказал он. — Говори! Зачем ты пришёл?
Эдгар вскочил, опрокинув свой стул.
— Элфрик! Боже мой, неужели это не сон?
Он спрыгнул с возвышения и, подбежав к незнакомцу, обнял его. Они перекинулись несколькими саксонскими фразами и сжали друг другу руки. Повинуясь сигналу герцога, один из пажей наполнил чашу мёдом и поднёс её незнакомцу.
— Как ты здесь оказался? — спросил Эдгар. — Я с трудом узнал тебя, так долго мы не виделись! О, друг мой, друг мой!
Не находя нужных слов, он снова пожал руку Элфрика и обнял его.
— Вот, тебе принесли мёда. Выпей, ты еле держишься на ногах!
Элфрик дрожащими руками взял чашу и быстро осушил её.
— Гарольд! — произнёс он. — Он в отчаянном положении! Переведи герцогу то, что я скажу, Эдгар! Он выслушает меня?
Эдгар схватил друга за руку:
— Где ярл Гарольд? Он жив, скажи мне, он жив!
— Жив, но в большой опасности. Нормандия поможет! Я плохо говорю на этом языке, переведи мои слова!
Все в ожидании молчали, наблюдая за двумя саксонцами. Герцог повернулся к Вильяму Малету, в жилах которого тоже текла саксонская кровь, и подозвал его к себе. Вильям подошёл и тихо сказал:
— Он говорит, что ярл Гарольд в отчаянном положении. — Посмотрев в сторону молодого Хакона, он спросил:— Ты знаешь его, Хакон?
Хакон отрицательно покачал головой:
— Нет, но Эдгар знает. Он просит у Нормандии помощи. Он спрашивает, сделает ли герцог так, чтобы справедливость восторжествовала?
— Уж будьте в этом уверены. — Вильгельм наклонился вперёд и произнёс: — Пусть этот человек подойдёт ко мне. Я хочу знать, почему саксонец просит меня о помощи.
— Сеньор, это ради ярла Гарольда! — ответил Эдгар.
Рауль ещё никогда не видел своего друга таким взволнованным. Он снова повернулся к Элфрику и о чём-то его спросил. Элфрик начал свой путаный рассказ, и Эдгару постоянно приходилось задавать вопросы, чтобы он не сбивался и не путался. Герцог, откинувшись на спинку кресла, терпеливо ждал.
Наконец Элфрик умолк. Эдгар повернулся лицом к герцогу:
— Милорд, ярл Гарольд захвачен в плен и находится в тюрьме в Понтье. Его жизни угрожает опасность... Где это место, Элфрик?.. В Верейне, милорд, его захватил граф Гюи. Я чего-то не понимаю, но Элфрик говорит, что там существует какой-то закон, касающийся тех, кто терпит кораблекрушение. Элфрик говорит, что они просто отправились на прогулку по морю, но из-за встречного ветра сбились с пути и налетели на камни у берегов Понтье. Их корабль затонул, а им самим с трудом удалось выбраться на берег. Но там их захватили в плен какие-то рыбаки. Элфрик говорит, что человек, выброшенный на берег, является законной добычей в Понтье. Я этого не понимаю. Он говорит, что такого человека могут посадить за решётку и жестоко пытать, чтобы добиться от него обещания об огромном выкупе. — Он остановился и вопросительно посмотрел на герцога.
— Да, это обычное дело в Понтье, — ответил Вильгельм. — Продолжай. Как получилось, что граф Гюи захватил Гарольда, сына Годвина?
Эдгар снова повернулся к Элфрику и перевёл ему вопрос герцога.
— Милорд, он говорит, что кто-то из рыбаков, узнав, кого они захватили, рассказал об этом графу Гюи и получил за своё предательство хороший куш.
Эдгар продолжал говорить, крепко сжав кулаки от злости:
— Граф явился собственной персоной, чтобы схватить Гарольда и всех, кто был с ним, и бросить их за решётку. Их заковали в цепи... Кто был с Гарольдом, Элфрик?
Услышав ответ, Эдгар побледнел. Он провёл языком по пересохшим губам и поднял руку, чтобы ослабить шнурок на тунике, как будто ему стало трудно дышать. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя, а когда он наконец заговорил, его голос дрожал:
— Милорд, с ярлом Гарольдом были вельможи и дамы, некоторых из них я знаю: это его сестра Гундред и... и Элфрида, моя сестра. Сеньор, она служила у Гундред! Элфрику удалось улизнуть, и он тут же примчался сюда, чтобы просить вас о помощи.
Неожиданно для всех он упал перед герцогом на колени и взмолился:
— Я тоже прошу вас о помощи, герцог! Вы — сюзерен Понтье, помогите Гарольду и его спутникам избежать смерти!
Герцог поднял голову; его взгляд трудно было понять, но Рауль увидел, как его глаза вспыхнули.
— Успокойся, — сказал он. — Мы поможем, и им не придётся долго ждать. — Герцог подозвал старшего пажа: — Проследи за тем, чтобы Элфрику предоставили покои, соответствующие его положению. Фиц-Осберн, проводите меня. Мы сегодня же отправим посланников в Понтье.
Он спустился с возвышения и, подойдя к двум саксонцам, остановился. Последовав примеру Эдгара, Элфрик тоже встал на колени. Герцог сказал:
— Встаньте, друзья! Мы отправимся к ярлу Гарольду завтра.
Элфрик сумел понять значение сказанного и в благодарность поцеловал руку герцога. Эдгар поднялся с колен и стоял, скрестив руки на груди и опустив голову, — ему было стыдно за то, что он позволил себе проявить слабость. Герцог улыбнулся в ответ на коверканные слова благодарности, которые пытался произнести Элфрик, и в сопровождении Фиц-Осберна покинул залу.
— Он правда поможет ярлу Гарольду? — взволнованно спросил Элфрик.
О да! — ответил Эдгар. — Ведь он дал слово. — А как там... — он прервал фразу и сел рядом с Элфриком. — Расскажи, как поживают мои сестра и отец? Если бы ты только знал, с каким нетерпением я жду новостей из Англии!
Видя, как измучен Элфрик и как необходимы ему еда и отдых, Рауль спустился с возвышения и, подойдя к саксонцам, положил руку на плечо Эдгару:
— Дай своему другу поесть, Эдгар. Эй, сюда! Принесите мяса и вина для гостя герцога!