— Печальный рассказ, — сказал Суворов, не поверив, однако, ни слову. — Сделайте одолжение, прекратите скрести свой живот. Вашему меху, снежный вы человек, завидуют даже болонки. Та вон, справа, глаз с вас не сводит. Гадает, небось, откуда у вас на плечах эполеты. В их иерархии вы, наверное, маршал, не меньше.
— Тогда вы — капрал.
— Что ж, честь имею! Идите пока, поплескайтесь…
Расьоль, кряхтя, встал, нерешительно сделал шажок, потом два, потом постоял, помурлыкал, обернулся и свистнул. Суворов, лежа ничком на траве, отмахнулся босою ступней.
— Не пойду.
Француз посопел и вернулся.
— Хорошо. Заступлю в караул. Подожду, пока мой приятель созреет. Зрейте, Суворов. Я подожду.
— Ждите.
— Упивайтесь своим преимуществом, вы, себялюб.
Суворов ответил довольным «ага!» и перевернулся на спину. Расьоль снял очки и украдкой пытался поймать ими солнечный зайчик, запустив его русскому в глаз. Получалось не очень. Ни с того ни с сего Жан-Марк вдруг сказал:
— Вы бахвал.
Суворов лениво ответил:
— Кто вам виноват, что вы не умеете плавать?
— Я умею. Просто лучше умею, когда не один. Вы, к примеру, пишете тем же манером: вам куда как сподручней, если рядом страхуют вас тени. Всех тех, кто не даст вам тонуть. Традиция — ваш акваланг. Перепевы колоссов — ваши верные ласты. Не зазорно?
Сейчас понесет, встревожился Суворов. И того понесло:
— Вы, ничтоже сумняшеся, по-прежнему пишете, будто истина, упокой ее душу, сродни акту творения. Как можно понять из контекста — творения не какой-то безделицы, вроде найковской загогулины на великоватых вам плавках, а — боюсь сказать! — Господа нашего, упаси ты меня и помилуй… Вам самому не противно так лгать? Ведь любая, хоть самую малость пригожая правда — как раз развенчанье Его. Не трудитесь и спорить.
— Вы забыли про эхо.
— Какое, к дьяволу, эхо? У вас что, от купания в уши залилась вода?
Суворов поморщился:
— Тридцать восемь попугаев… Мне это осточертело, Расьоль! Лучше сходите, поплавайте в озере. Немецким детям нравится, когда вы, обратившись драконом, пускаете бутузы из ноздрей… Ну хорошо, объясню: есть такой мультик. Там длину удава измеряют в живых попугаях. Получается тридцать восемь штук. Вы же всегда норовите использовать в качестве меры вселенной свой собственный рост. Вряд ли способ этот умнее. Что до эха, то это — метафора. А растолковывать метафору — все равно что считать на компьютере до одного.
— Допускаю, что русская сентиментальность всякий всхлип умиления тем же альпийским пейзажем легко распузырит до эха. Только это не значит, что потуги растрогаться этим ландшафтом носят некий онтологический смысл.
Суворов с шумом выпустил воздух из легких:
— Вопрос не в том, чтобы вывести онтологический смысл из всякого всхлипа, а в том, чтобы не принимать любое эхо за всхлип… Вопрос в том, что у вас в центре и на что вы считаете сами себя. Если вы всему мера — значит, все остальное не так уж, увы, велико. Но если в ваши намерения входит еще подрасти хоть на пядь — уступите срединное место другому. Тому, что побольше.
— Лгуну с бородой Санта-Клауса? Да ни за что! — Расьоль пнул носком кочку, взбив пыль. Симпатии пыли оказались на суворовской стороне. — Он и без того уже попользовался бесплатным нектаром наших слез, тысячелетиями проливаемых ему на манишку. А что мы получали взамен? Едва взывали о помощи, как Он удирал со всех ног в небеса. Не-ет, увольте! Мне чем дальше от этого прощелыги — тем, право, надежней.
Оппонент пожал плечами:
— Как знаете. Но выбор не так и велик. Есть еще ряд синонимов…
— Вы про Разум, Гармонию, Вечность, Любовь? Прекратите дурачиться, Георгий! Мне уже хочется сделать себе харакири. Какая Гармония! Какая вам, к черту, Любовь! Поглядите хотя бы на тупоумных ублюдков с телеэкрана. На ток-шоу о партнерстве в постели, словно брачное ложе — это бизнес, а не альков. Или лучше включите ваш ящик после полуночи, когда все каналы под завязку набиты рекламой сексуальных услуг — примитивных, как ковыряние пальцем в носу. Достаточно разок посмотреть на то, как подвывают эти коровы, тиская безобразное вымя, чтобы из уважения к своему естеству погасить эту гадость немедля. Мир катится в пропасть, дружище. И в том есть жестокий резон. Гармония? Разум? Полистайте газеты! Сплошь и рядом — наркотики, страх, террористы да бесконечные триллеры про серийных убийц. Недавно читал про смышленого малого, который в три месяца умудрился пришить восемнадцать девиц, всякий вечер отрезая от трупов по кусочку филе, чтобы полакомиться деликатесом из человечины со своим каннибалом-котом. А все эти вырезки, окороки и язычки преспокойно хранил у себя в холодильнике. И теперь вот врачи говорят: паренек, мол, был не в себе. Каково?.. Дескать, так на него повлиял Интернет — пресловутые сайты с обнаженной натурой и виртуальным коитусом. Насмотревшись на все эти радости, в свои двадцать лет малый понял вдруг, что импотент. Возбуждали его только месть и убийство. Вообразите: женское тело — всего лишь парная говядина, вот к чему мы пришли, старина!.. Пойдемте-ка лучше купаться. От одних разговоров о том, что нас ждет впереди, я заранее пачкаюсь. Пойдемте купаться…