– Ничего подобного. Я все обдумала. Я снимаю меблированную квартиру, въезжаю туда с чемоданами в заграничных наклейках. Говорю, что я миссис Истербрук, – а кто может это опровергнуть?
– Любой, кто вас знает.
– Кто меня знает, меня не увидит. На работе я скажусь больной. Волосы выкрашу – кстати, ваша жена была брюнетка или блондинка? – хотя в наше время это не имеет значения.
– Брюнетка, – ответил я машинально.
– Вот и хорошо, ненавижу перекись. Намажусь, накрашусь, оденусь по-другому – и родная мать меня не узнает. Вашу жену никто не видел уже пятнадцать лет, никто и не сообразит, что это не она. И почему на вилле «Белый Конь» должны в этом усомниться? Они могут проверить регистрацию брака в архиве. Разузнать про вашу дружбу с Гермией. У них не возникнет сомнений.
– Вы не представляете себе всех трудностей, всего риска.
– Риск! Ни черта! – сказала Джинджер. – Мечтаю помочь вам содрать несколько сот фунтов с этой акулы Брэдли.
Я поглядел на нее – она вызывала у меня восхищение. Рыжая голова, веснушки, бесстрашное сердце. Но я не мог позволить ей идти на такой риск.
– Я не могу этого допустить, Джинджер, – сказал я. – А вдруг что-нибудь случится?
– Со мной?
– Да.
– А разве это не мое дело?
– Нет. Я вас втянул в эту историю.
Она задумчиво покивала.
– Что ж, может, и так. Но теперь уже не важно. Мы оба в этом заинтересованы, и мы должны что-то предпринять. Я говорю вполне серьезно, Марк, я ни на минуту не думаю, будто все это очень весело. Если мы не ошибаемся и то, что мы думаем, правда – это гнусное, мерзкое дело. И ему надо положить конец. Это ведь не убийство под горячую руку на почве ревности, или ненависти, или просто из алчности – в таких случаях убийца подвергает и себя смертельной опасности. Тут убийство поставлено на деловую основу – убийство как прибыльное занятие. Конечно, если все это правда.
– Мы же знаем, что это правда, – сказал я. – Потому я и боюсь за вас.
Джинджер положила локти на стол и принялась меня убеждать. Мы снова обсудили все со всех сторон. Джинджер сделала окончательные выводы.
– Дело обстоит так. Я предупреждена и вооружена. Я знаю, что со мной собираются сделать. И не верю ни на минуту, что им это удастся. Если у каждого есть подсознательное стремление к смерти, то у меня оно, видно, недостаточно развито. И здоровье у меня отличное. Не думаю, чтобы у меня вдруг объявились камни и желчном пузыре или менингит из-за того, что Тирза нарисует на полу несколько пятиугольников, а Сибил впадет в транс или еще от каких-нибудь их штучек.
– Белла, по-моему, приносит в жертву белого петуха, – задумчиво добавил я.
– Признайтесь, это ведь ужасный вздор.
– Откуда мы знаем, что там на самом деле происходит, – возразил я.
– Не знаем. И должны узнать. Но неужели вы верите, что из-за каких-то колдовских обрядов в сарае виллы «Белый Конь» я в своей лондонской квартире могу смертельно заболеть? Неужели?
– Нет, – ответил я. – Не верю.
И добавил:
– И все-таки, кажется, верю.
Мы поглядели друг на друга.
– Да, – промолвила Джинджер, – В этом наша слабость.
– Послушайте, – начал я. – Давайте сделаем наоборот. Я буду в Лондоне. Вы – клиент. Что-нибудь сообразим.
Джинджер решительно покачала головой.
– Нет, Марк, – сказала она. – Так ничего не выйдет. По многим причинам. Главное, они меня уже знают и могут все обо мне выведать у Роуды. А вы в отличном положении – нервничающий клиент, вынюхиваете что-то, боитесь. Нет, пусть будет так.
– Не нравится мне это. Вы будете одна, под чужим именем, и некому за вами приглядеть. По-моему, прежде чем начать, нужно обратиться в полицию.
– Согласна, – медленно произнесла Джинджер. – Это необходимо. Куда? В Скотланд-Ярд?
– Нет, – сказал я. – К инспектору полиции Лежену. Так будет лучше всего.
Глава 15
Рассказывает Марк Истербрук
Мне сразу понравился полицейский инспектор Лежен. Было видно, что это человек дельный. И кроме того, человек с воображением. Он сказал:
– Доктор Корриган говорил мне о вас. Его заинтересовало это дело с самого начала. Отца Гормана у нас любили и почитали. Так вы говорите, раздобыли интересные сведения?
Я рассказал ему о первом упоминании виллы «Белый Конь» в ночном клубе.
Описал свой визит к Роуде и как меня представили «трем странным сестрам».
Передал, насколько мог точно, разговор с Тирзой Грей.
– И вы восприняли всерьез то, что она сказала?
Я смутился.
– Да нет, конечно. То есть я не поверил.
– Не поверили? А мне кажется, поверили.
– Вы правы. Просто неловко в этом сознаться.
Лежен улыбнулся.
– Но чего-то вы недоговариваете. Вас уже интересовала эта история, когда вы приехали в Мач Дипинг. Почему?
– Наверно, из-за того, что эта девушка так перепугалась.
– Юная леди из цветочной лавки?