— Белла, Сибил. Мы готовы.
Сибил вошла первая. Она легла на диван. Тирза выключила часть света.
— Вот так. Белла!
Белла появилась из тени. Они с Тирзой подошли ко мне и взяли меня за руки: Тирза — за левую, Белла — за правую. Послышалась музыка. Я узнал похоронный марш Мендельсона. Потом музыка смолкла. И вдруг заговорила Сибил. Но не своим, а низким мужским голосом.
— Я здесь, — сказал голос.
Женщины выпустили мои руки. Белла скользнула в темноту. Тирза проговорила:
— Добрый вечер. Это ты, Макэндал?
— Я — Макэндал.
— Готов ли ты, Макэндал, повиноваться моим желаниям и воле?
— Да, — ответил низкий голос.
— Готов ли ты защитить тело, лежащее здесь, от опасности? Готов ли ты отдать его жизненные силы на выполнение моей цели?
— Готов.
— Готов ли ты отдать это тело на волю смерти, чтобы смерть прошла через него к другому существу?
— Смерть должна вызвать смерть. Да будет так.
Тирза отступила. Вошла Белла с распятием в руках. Тирза положила распятие вверх ногами на грудь Сибил. Белла протянула Тирзе маленький зеленый бокал, Тирза вылила из него несколько капель Сибил на лоб, сказав мне:
— Святая вода из католической церкви в Карсингтоне.
Наконец она принесла отвратительную погремушку, которую мы видели у нее в первый раз, и трижды тряхнула ею. После этого она произнесла самым обычным голосом:
— Все готово.
Белла откликнулась:
— Все готово.
Она вышла из комнаты и вернулась с белым петушком в руках. Петушок вырывался. Она встала на колени, посадила петушка в таз возле жаровни и начала чертить мелом на полу какие-то фигуры. Затем зажгла огонь в жаровне и что-то туда бросила. Я почувствовал тяжелый приторный запах.
— Мы готовы, — повторила Тирза.
Она подошла к аппарату, который я сначала принял за радиоприемник, подняла крышку, и я увидел, что это какой-то электрический прибор сложной конструкции.
Тирза наклонилась над ним и стала крутить ручки, бормоча:
— Компас северо-северо-восток, градусы… так, вроде верно.
Она взяла перчатку и положила ее в аппарат. Потом, обратившись к распростертому на диване телу, проговорила:
— Сибил Диана Хелен, ты свободна от своей бренной оболочки, которую Макэндал зорко охраняет. Ты свободна и можешь слиться воедино с владелицей перчатки. Как у всех человеческих существ, у нее одно стремление в жизни умереть. Смерть — единственный выход. Смерть решает все. Только смерть несет покой. Это знали все великие. Вспомни Макбета, Вспомни Тристана и Изольду. Любовь и смерть. Но смерть величественнее…
Я вдруг перепугался — аппарат, как они его используют? Может, он испускает какие-то лучи, которые влияют на клетки мозга? И вдруг он настроен на определенный мозг?
Тирза бормотала:
— Слабое место… Всегда есть слабое место… Из слабости сила — сила смерти… К смерти — естественное стремление. Тело повинуется мозгу. Управляй телом, мозг. Устремляй его к смерти… Смерть победительница… смерть… смерть… СМЕРТЬ!
И тут Белла испустила животный крик. Она вскочила, блеснул нож, петушок закричал, забился… В медный таз закапала кровь. Белла подбежала с тазом к Тирзе, крича:
— Кровь… кровь… КРОВЬ!
Тирза вытащила перчатку из аппарата. Белла взяла ее, обмакнула в кровь, возвратила Тирзе, которая положила ее обратно. Меня затошнило. Кружилась голова. Послышалось щелканье, шум машины стих. Затем до меня донесся голос Тирзы, уже спокойный и ясный:
— Магия, старая и новая. Древняя вера, новые познания науки. Они победят…
Глава 18
Рассказывает Марк Истербрук
— Ну, что там было? — с любопытством спросила Роуда за завтраком.
— Обычные штучки, — небрежно отвечал я.
— Пятиугольники рисовали?
— Сколько хочешь.
— А белые петухи были?
— Конечно. Этим занимается Белла.
— А трансы и так далее?
— В наилучшем виде.
— Похоже, тебе это показалось неинтересным, — сказала она разочарованно.
Я ответил:
— Вообще-то все было мерзко.
— А почему тебе так хотелось побывать у них на сеансе?
Я пожал плечами.
— Просто меня занимают эти три женщины. Хотелось взглянуть на их представление.
После завтрака я направился к миссис Колтроп. Дверь была открыта, хотя в доме, казалось, никого не было. Я отыскал маленькую комнату, где находился телефон, и позвонил Джинджер. Казалось, прошла целая вечность, пока ее голос мне ответил:
— Слушаю!
— Джннджер!
— А, это вы. Что случилось?
— Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно. А почему вы спрашиваете?
У меня словно гора свалилась с плеч. С Джинджер ничего не случилось: привычный задор в голосе совсем успокоил меня. Как мог я поверить, что какой-то бред, тарабарщина подействуют на такого здорового и разумного человека, как Джннджер!
— Ну, я думал, вдруг что-нибудь вам приснилось, — промямлил я.
— Ничего мне не снилось. Я даже возмущалась, что ничего со мной не происходит.
Мне стало смешно.
— Ну-ка, рассказывайте, — приказала Джинджер, — что там было.
— Ничего особенного. Сибил легла на пурпурный диван и впала в транс.
— Правда? Какая прелесть! А что делала Белла?
— Очень было противно. Белла зарезала белого петушка, и они обмакнули вашу перчатку в кровь.
— О-о-о, гадость. А что еще?
— Тирза не поскупилась на всевозможные штучки. Вызвала дух — зовут его вроде Макэндал. Еще были притушенный свет и заклинания. Все это может, однако, производить впечатление, найдутся люди, которых этак можно и напугать.
— А вы не испугались?
— Белла меня несколько ошарашила — у нее был такой огромный нож, я боялся, как бы не пойти по стопам петуха в качестве второго жертвоприношения.
— А больше вас ничто не устрашило? — настаивала Джинджер — На меня такие вещи не действуют.
— А почему у вас стал такой обрадованный голос, когда я сказала, что все в порядке?
— Потому что… — я замолчал.
— Да?
— Просто они, то есть Тирза, казалось, так уверены в результатах.
Джинджер издала недоверчивое восклицание и спросила:
— Что же мы теперь будем делать? Мне надо здесь остаться еще на недельку-другую?
— Если вы хотите, чтобы я содрал сотню фунтов с мистера Брэдли, то да.
— Сдерете непременно. Вы поживете у Роуды?
— Немного. А потом поеду в Бориемут. Я звоню из дома пастора.
— Как миссис Колтроп?
— Великолепно. Я ей, кстати, все рассказал.
— Я это поняла.
— Что думают у вас на работе?
— Что я поехала отдохнуть.
— Никакие подозрительные типы к вам не наведывались?
— Нет. Только фургонщик с молоком, электрик — снимал показания со счетчика, еще одна женщина — она спрашивала, какие патентованные лекарства и косметику я предпочитаю, еще меня просили подписать призыв о запрещении ядерного оружия, и одна женщина приходила за пожертвованиями на слепых.
— С виду все это весьма безобидно, — отметил я.
— А чего вы ожидали?
— Сам не знаю.
— Да! Еще был один посетитель, — сказала Джинджер.
— Ваш приятель доктор Корриган. Очень мил.
— Наверно, его прислал Лежен.
— Он зашел подбодрить соплеменницу. Вперед, клан Корриганов!
Я повесил трубку, успокоенный. Когда я пришел домой, Роуда возилась около террасы со своей собакой — пичкала ее каким-то лекарством.
— Ветеринар только что ушел, — сказала Роуда. — Велел выводить у собаки глистов. Спокойно, Шейла, не вертись. От этого лекарства у них выпадает шерсть. Остаются проплешины, но потом они зарастут.
Я предложил Роуде помощь, получил отказ, обрадовался и снова отправился бродить.
Глава 19
Рассказывает Марк Истербрук
На следующее утро я позвонил Джинджер и сказал, что переезжаю завтра в Борнемут.
— Я нашел чудесный маленький отель, называется почему-то «Олений Парк». В нем есть удобный выход, которым никто не пользуется. Я смогу через него незаметно прокрадываться и приезжать к вам в Лондон.
— Лучше не надо, по-моему. Но должна сказать, это было бы здорово. Так здесь тоскливо одной. Не представляете!