СЕСИЛ. Я и не обращал внимания на день отъезда. А как же мы доберемся на поезд вечером?
ДЖЕРАЛЬД. Не волнуйтесь, шофер Жан вас отвезет в Больё. Старикан очень щепетилен в таких вещях. Гостей много, поэтому важно организовать их смену. Отсутствие пунктуальности вызывает у него раздражение. Как-то один из гостей опоздал к обеду и всем пришлось его ждать, так старик мне сразу шепнул на ухо: «Он всегда был глуп». Он не прощает опозданий даже своим родственникам. Кто-то из его родни с детьми застрял в автомобильной пробке и не успевал к обеду. Когда они с большим опозданием подъехали к вилле, дети просто выскочили из машины и, даже не захлопнув двери, бегом побежали к столу, дабы не навлечь на себя гнев Моэма. Он сам очень дисциплинированный и требует этого и от гостей.
СЕСИЛ. Будем иметь в виду. Да, дорогая? А что это за символ повсюду на вилле. На книгах, бумаге, портсигарах, авто? Везде.
ДЖЕРАЛЬД. Это мавританский символ. Моэм считает, что он оберегает его от сглаза.
ОЛИВИЯ. А скажите, Джеральд. Я давно хотела спросить. А правда, что бутылки шампанского большого объема имеют свои имена?
ДЖЕРАЛЬД. Да, французы их называют флаконами. Конечно, наиболее распространенными в обиходе остаются традиционные бутылки объемом ноль семьдесят пять литра. Но на праздничном столе иногда можно встретить магнумы – флаконы по полтора литра, жеробоамы по три литра. Но есть и совсем экзотические – матусалемы по шесть литров и бальтазары по двенадцать литров. Я однажды видел даже соломона, который содержит эквивалент двадцати четырем стандартным бутылкам шампанского, весит сорок три килограмма и имеет в высоту восемьдесят пять сантиметров. Но, думаю, сегодня за ужином будет шампанское в обычных бутылках.
ОЛИВИЯ. И какое будет шампанское?
ДЖЕРАЛЬД. «Пол Роже». Моэм его больше всего любит. Кстати, это любимое шампанское Черчилля. И еще, хотя жаркая погода сегодня оправдывает некоторую вольность в одежде, Моэм очень любит, чтобы на ужин все одевались торжественно. Он считает, что переодевание к ужину – это один из способов сохранить чувство собственного достоинства. Вот вы, Оливия, как-то всегда легкомысленно одеты.
ОЛИВИЯ (игриво и вставая в позу, держа руки на поясе.) Жаль, всегда мечтала выглядеть как шлюха.
Сесил смотрит на нее с укоризной.
Шучу, шучу. Я буду прекрасной великосветской дамой.
Они все уходят.
Сцена 2
Та же часть парка виллы. Слева на сцене стоит кресло-качалка. Входит Уильям. На нем белые брюки и светлый пиджак. Те же бархатные ботинки. Он садится в кресло и начинает читать книгу, слегка раскачиваясь в кресле. Входит Эрнест.
ЭРНЕСТ. К вам приехала Мари Лоренсен, сэр.
УИЛЬЯМ. Пригласите ее в сад, Эрнест.
ЭРНЕСТ. Она хотела бы предварительно взглянуть на свои картины в доме.
УИЛЬЯМ. Хорошо. Передайте, что я жду ее здесь.
Слышен голос Мари Лоренсен. Она говорит о своих картинах.
МАРИ ЛОРЕНСЕН. Какая хорошенькая! Прелесть! Это восхитительно! Не может быть никаких сомнений, это просто шедевр!
Уильям с ухмылкой смотрит в зрительный зал. Входит Мари Лоренсен. Она выглядит гораздо моложе своих лет. Одета в черное платье от Шанель. Уильям встает ей навстречу, протягивает обе руки, но в последний момент опускает их.
УИЛЬЯМ. Здравствуйте, моя дорогая, прошу вас, садитесь.
Оба садятся в кресла.
В этом платье вы чудо как хороши.
МАРИ. Спасибо, в моем возрасте лишним комплиментом не брезгуют.
УИЛЬЯМ. Полноте, какой у вас возраст, сейчас живут долго. Хотите кофе?
МАРИ. С удовольствием. Я нашла свои картины в отличном состоянии.