— Я заказываю тебе мой портрет, — говорит Юлий II, увидев Микеланджело. — Речь идет о том, чтобы отлить колоссальную бронзовую статую, которую установят над порталом церкви Сан Петронио. Вот тебе тысяча дукатов на первоначальные расходы.
— В каком виде я должен изобразить ваше святейшество? — спросил Микеланджело.
— Благословляющим толпу, — ответил папа.
— Прекрасно, теперь я знаю, каким будет положение правой руки, — сказал Микеланджело. — А что мы вложим в левую? Книгу?
— Книгу?! Книгу?! — воскликнул Юлий II. — Да разве я что-нибудь смыслю в сочинительстве? Нет, черт возьми, не книгу, а меч!
Через шестнадцать месяцев статую установили на пьедестал. Юлий II явился взглянуть на нее.
— Послушай, — сказал он скульптору, указывая на правую руку статуи, жест которой выглядел чересчур властным, — послушай, эта твоя статуя, она благословляет или проклинает?
— И то, и другое, — ответил Микеланджело, — она прощает прошлое и грозит будущему.
— Браво! — воскликнул Юлий II. — Люблю, когда меня понимают.
Несмотря на этот ее угрожающий жест, статуя была низвергнута во время народного восстания и разбита на куски; одна только голова этого памятника весила шестьсот фунтов и стоила 5 000 золотых дукатов.
Правитель Феррары Альфонсо д'Эсте купил обломки статуи и приказал отлить из них пушку, которую он назвал Юлия.
Юлий II привез Микеланджело в Рим, сказав, что его ждет большая работа. Микеланджело подумал, что речь идет о завершении работы над гробницей, и последовал за папой.
Пока его не было, Браманте вызвал в город Рафаэля.
И вот однажды Юлий II потребовал к себе Микеланджело, который уже два месяца ожидал его приказаний; Микеланджело поспешил явиться.
— Пойдем со мной, — сказал ему папа.
И он привел его в Сикстинскую капеллу:
— В этой капелле надо расписать стены и потолок. Это и есть работа, которую я обещал тебе.
— Но я не живописец, я скульптор! — воскликнул Микеланджело.
— Такой человек, как ты, может стать кем захочет, — возразил ему Юлий И.
— Но это работа для Рафаэля, а не для меня. Дайте ему расписать эту залу, а мне дайте гору, чтобы я обтесал ее резцом.
— Будешь делать это, или не будешь делать ничего, — со своей обычной резкостью заявил Юлий II.
И он удалился, оставив Микеланджело в полном смятении.
Конечно же, это был результат козней, затеянных его врагами, и чутье подсказывало ему, что один лишь Браманте мог придумать такой хитроумный план. Либо Микеланджело согласится на эту работу, либо откажется от нее; если он откажется, папа прогонит его навсегда; если согласится, то вынужден будет состязаться в непривычном для себя искусстве с царем этого искусства — Рафаэлем!
Но Микеланджело по натуре был борцом. Он готов был одолеть бесконечность, осилить невозможное.
«Ну что ж, — сказал он себе, — я не искал ссоры с Рафаэлем; но, раз он нападает на меня, я сокрушу его, как мальчишку».
И он явился к папе.
— Я возьмусь за эту работу, — сказал он.
— Как будет расписана капелла?
— Пока не знаю, — ответил Микеланджело.
— Когда начнешь?
— Завтра.
— Тебе приходилось раньше писать фрески?
— Нет, не приходилось.
Через полтора года роспись на потолке капеллы была закончена.
За время этой работы нетерпеливый Юлий II десятки раз поднимался на леса к художнику и всякий раз спускался оттуда в еще большем восхищении, чем прежде.
Наконец, потолок был открыт, и весь Рим в ужасе и восхищении склонился перед этим чудом.
В 1511 году, в день Всех Святых, папа отслужил мессу под этим изумительным потолком.
А у Микеланджело за полтора года глаза настолько привыкли смотреть вверх, что, глядя вниз, он теперь почти ничего не видел. Однажды он получил письмо и смог прочесть его, лишь подняв над головой; ему показалось, что он теряет зрение.
Юлий II скончался, вверив заботы о своей гробнице двум кардиналам. Микеланджело поссорился со Львом X, его преемником, и вернулся во Флоренцию. Девять лет он не брал в руки ни кисти, ни резца: живописец и скульптор сделался поэтом.
За эти годы им были написаны два или три тома стихов.
Тем временем Лев X умер от яда, и на Святой престол взошел Адриан VI. От этого папы, который велел разбить Аполлона Бельведерского, посчитав, что это идол, не следовало ждать ничего хорошего.
Артистическая натура римлян не позволила им ужиться с таким папой: через год пронесся слух, будто он отравлен, а вскоре стало достоверно известно, что он умер.
Его преемником стал Климент VII.
От рода Медичи осталось лишь три бастарда: Алессандро, Ипполито и Климент VII.
Флорентийцы воспользовались избранием Климента VII, чтобы восстать и изменить у себя образ правления. Дабы покончить с людскими притязаниями, гонфалоньер предложил провозгласить королем Флоренции Иисуса Христа. Вопрос решили поставить на голосование, и после оживленных дебатов Иисус Христос был избран большинством в пятьдесят голосов.
Двадцать голосов было подано против.
Но случилось нечто парадоксальное: Климент VII не признал результат этих выборов; папа решил свергнуть Христа. Он набрал войско из всех немцев-еретиков, каких только ему удалось найти, и двинул это войско на Флоренцию.
Микеланджело поручили воздвигнуть укрепления вокруг его родного города.
Он спешно отправился в Феррару, чтобы изучить систему городских укреплений и побеседовать с герцогом Альфонсо, который почитался первым тактиком своего времени, о тактике обороны, но, когда художник собрался попрощаться с герцогом, тот объявил, что берет его в плен.
— Смогу ли я откупиться? — спросил Микеланджело.
— Разумеется.
— И какой выкуп вы примете?
— Статую или картину, на ваш выбор.
— Дайте мне кисти и полотно, — сказал Микеланджело.
И он написал «Леду и лебедя».
После одиннадцати месяцев осады Флоренция пала. За несколько дней до капитуляции Микеланджело, понимая, что человеку, чей могучий дух так долго противостоял силе, пощады не будет, договорился, чтобы ему тайком открыли ворота, и с несколькими друзьями, захватив с собой 12 000 золотых флоринов, направился в Венецию.
Алессандро Медичи провозгласили герцогом. Как почти все тираны той славной эпохи, он был неравнодушен к искусству; он потребовал у Венецианской республики вернуть Микеланджело, и венецианцы вернули его. Он заказал Микеланджело статуи для капеллы Сан Лоренцо, и Микеланджело выполнил заказ.
Однажды разнеслась весть, что герцога Алессандро во время любовного свидания убил его кузен Лоренцино. Микеланджело затрепетал от радости: он подумал, что отныне Флоренция свободна.
Преемником Алессандро стал Козимо I — это было примерно то же, как если бы преемником Калигулы стал Тиберий.
Тем временем умер Климент VII, и на папский престол взошел Павел III.
Через неделю после принятия сана новый папа вызвал к себе Микеланджело.
— Буонарроти, — сказал он, — я хочу, чтобы ты работал только на меня. Во сколько ты себя ценишь? Скажи, и я заплачу.
— Я не принадлежу себе, — ответил Микеланджело. — Мною подписан с герцогом Урбинским договор, по которому я обязуюсь завершить гробницу Юлия Второго, не отвлекаясь ни на какую другую работу; и этот договор необходимо выполнить.
— Как?! — воскликнул Павел III. — Двадцать лет я мечтал стать папой исключительно для того, чтобы заставить тебя работать только на меня, а теперь, когда я им стал, ты собираешься работать на кого-то другого? Ну уж нет. Дай сюда этот договор, и я его разорву!
— Рвите, — промолвил Микеланджело, — но я должен предупредить ваше святейшество, что собираюсь уехать в
Геную. Не хочу умирать, не отдав последний долг единственному папе, который меня любил.
— Хорошо! — сказал Павел III. — Переговоры с герцогом Урбинским я беру на себя. Скажу ему, что с него будет довольно трех статуй, и добьюсь, чтобы он сам освободил тебя от твоих обязательств.
Микеланджело приближался к старости и с годами стал осторожнее. Он знал, что такое папский гнев, ибо не раз испытывал его на себе; поэтому он согласился на все, чего требовал от него Павел III.
На следующий день после того, как он дал это согласие, папа в сопровождении десяти кардиналов посетил его мастерскую. Он велел показать ему статуи, выполненные для гробницы Юлия II: одна из них, статуя Моисея, была вполне закончена; за две другие скульптор едва успел взяться.