Затем папа захотел увидеть картон «Страшного Суда».
Месяц спустя в Сикстинской капелле вновь появились леса.
Фреску «Страшный Суд» Микеланджело писал шесть лет. Эта работа стала завершением второго периода его жизни, периода, который продлился почти полвека. То было время зрелости его таланта, время, когда он создал свои лучшие статуи, лучшие стихотворения, лучшие картины. Ему оставалось лишь занять достойное место в истории архитектуры.
За эти годы почти все великое, что он видел вокруг, успело исчезнуть: Италия клонилась к упадку.
Юлий II умер в 1513 году, через год умер Браманте, в 1520 году не стало Рафаэля, в 1521 году скончался Лев X, а в 1534 году — Климент VII; наконец, в 1546 году умер Антонио да Сан Галло. Микеланджело, обломок минувшего, одиноко стоит среди могил своих врагов, покровителей и соперников; он победил людей и время, но эта победа печальна, как поражение: лишившись соперников, гигант лишился и судей.
Однажды его застали в слезах и спросили, о чем он плачет.
— Оплакиваю Браманте и Рафаэля, — ответил он.
Работы в соборе святого Петра прекратились: никто не решался возвести купол, даже Микеланджело. Павел III пришел к нему и молил его во имя неба заставить землю нести бремя, которое она отвергала.
За две недели Микеланджело сделал новый макет собора святого Петра. Макет обошелся в 25 скудо.
Сан Галло на изготовление макета потребовалось четыре года, и стоил этот макет около 50 000 ливров.
Увидев макет Микеланджело, Павел III издал распоряжение, наделявшее художника полной властью над строительными работами в соборе святого Петра.
К тому времени на строительство собора ушло уже двести миллионов.
В 1549 году умер Павел III. При нем у Микеланджело были неограниченные полномочия. Новый папа, Юлий III, вначале как будто не возражал против этого, но однажды Микеланджело был вызван к папе.
Явившись в Ватикан, Микеланджело обнаружил там трибунал, который собрался судить его.
— Микеланджело, — сказал папа, — мы вызвали тебя, чтобы ты ответил на наши вопросы.
— Спрашивайте! — промолвил Микеланджело.
— Интенданты собора святого Петра утверждают, что в церкви будет темно.
— И кто из этих болванов так сказал?
— Я! — произнес Марчелло Червини, вставая.
— Так знайте же, монсиньор, — сказал Микеланджело кардиналу, которому вскоре предстояло стать папой, — что помимо того окна, какое я проделал недавно, в своде будет еще три, а значит, в церкви станет втрое больше света, чем сейчас.
— Тогда почему вы мне этого не сказали? — не унимался Марчелло Червини.
— Потому что я не обязан делиться моими планами ни с вами, ни с кем-либо другим, — ответил Микеланджело. — Ваше дело — беречь деньги от воров и по мере надобности выдавать их мне, а строить церковь — это мое дело.
Затем он обратился к папе:
— Святой отец, вам известно, что, взявшись за строительство собора святого Петра, я первым делом отказался от жалованья. Вы видите сами, как меня вознаграждают за труд. Надо думать, гонения, которым я здесь подвергаюсь, помогут мне попасть в рай: иначе, согласитесь, с моей стороны просто безумие продолжать эту работу.
— Подойдите, сын мой, — обратился к нему Юлий III, вставая с места.
Микеланджело подошел к папе и преклонил перед ним колена. Юлий III возложил ему руки на плечи.
— Сын мой, — произнес он, — ваш труд зачтется вам и на том свете, и на этом. Положитесь на Бога и на меня.
С этого дня никто не осмеливался оспаривать авторитет Микеланджело.
Юлий III умер. На папский трон взошел Павел IV.
Первым делом новый папа вознамерился соскоблить «Страшный Суд», ибо его возмущали изображенные там нагие тела. К счастью, его отговорили от такой крайности, и он лишь изъявил желание, чтобы Микеланджело прикрыл наготу своих фигур. «Передайте папе, — сказал художник, — чтобы он поменьше думал об исправлении картин, ведь это дело нетрудное, и побольше думал об исправлении людей, что гораздо труднее».
Семнадцать лет Микеланджело занимался титаническим трудом. Семнадцать лет вся мощь его гения была сосредоточена на единственной задаче; правда, этой задачей было строительство собора святого Петра.
Семнадцатого февраля 1563 года Микеланджело умер, оставив в качестве завещания всего три распоряжения: «Завещаю мою душу Богу, мое тело — земле, мое имущество — ближайшим родственникам».
Его дом находится во Флоренции, Это не дом, где он родился, не дом, где он умер, — это лишь прибежище, где он укрывался на время очередных гонений; здесь хранятся его резец и палитра, его молоток и кисти; здесь его посетила Виттория Колонна, новая Беатриче этого нового Данте.
Этот дом, который Микеланджело превратил в храм, а его потомки — в музей, находится на Виа Гибеллина.
Сейчас в нем живет кавалер Козимо Буонарроти, глава верховного магистрата Флоренции.
Дом Данте
На этом доме нет даже памятной надписи: мне показали на двери углубление, заготовленное для мраморной дощечки.
Правда, с тех пор, как умер Данте, не прошло и шести веков.
К чему волноваться — время еще есть.
Это дом № 732 по Виа Риччарда, недалеко от церкви Сан Мартино, напротив башни делла Бадиа, которую когда-то называли «Железная Пасть», при том что происхождение этого названия осталось невыясненным.
Из шести человек, биографии которых мы здесь бегло обрисовали, которые родились, жили или умерли во Флоренции и славные имена которых стали достоянием всего человечества, пятеро почти всю жизнь страдали от клеветы, спасались от преследований или прозябали в изгнании.
И только один всегда жил в богатстве и почете, наслаждаясь благополучием.
Этот человек — Америго Веспуччи, укравший у Колумба Америку.
Санта Кроче — Пантеон Флоренции: здесь она чтит после смерти тех, кого подвергала гонениям при жизни. Здесь после всех волнений и невзгод великие изгнанники обрели покой хотя бы в могиле.
В Санта Кроче собралось редкостное общество покойников, и вряд ли найдется в мире церковь, где можно было бы прочесть на надгробиях сразу три имени, сравнимых с именами Данте, Макиавелли и Галилея, и это не считая имен Таддео Гадди, Филикайи и Альфьери.
Санта Кроче была построена в тринадцатом веке; это одна из величественных гор мрамора, отмеченных именем виднейшего архитектора республики Арнольфо ди Лапо. Однажды, около 1250 года, то есть уже после рождения Чимабуэ, но до рождения Данте, в этой церкви собрались флорентийские граждане, которым надоело терпеть наглые выходки аристократов, и решили упразднить подес-тат. Сказано — сделано. Подеста был низложен, и во Флоренции установили республику: в тринадцатом веке республики были в большой моде.
Снаружи Санта Кроче ничем не поражает. Фасад, как у большинства флорентийских церквей, не закончен, и кажется даже грубее, чем у других. Другое дело, если вы подниметесь по ступеням портала и переступите порог: перед вами откроется просторный, сумрачный, суровый, лишенный украшений храм, какой и подобает Богу, умершему на кресте, и гробницам людей, умерших в изгнании.
Первая гробница по правую руку от входящего — это гробница Микеланджело. На надгробии изображены аллегории Живописи, Скульптуры и Архитектуры, оплакивающих своего любимца. К сожалению, поскольку эти три фигуры были созданы тремя разными скульпторами (Живопись изваял Лоренци, Скульптуру — Ноли, а Архитектуру — Джованни делл' Опера) и каждый ваятель стремился произвести впечатление именно своей статуей, а не всей композицией в целом, то между тремя фигурами нет никакой связи, они словно бы незнакомы друг с другом.
Над мраморным гробом, где покоятся останки Микеланджело, возвышается его бюст. Об этом бюсте как-то нечего сказать: он ни хорош, ни дурен и обладает несомненным сходством с оригиналом, что, впрочем, неудивительно, ведь после того, как Торриджани ударом кулака сломал Микеланджело нос, любой бюст и любой портрет этого великого человека просто не могут не быть похожими на него.
По обеим сторонам бюста изваян пышный герб Буонарроти, на котором присутствуют и лилии Анжуйского дома, и шары Медичи.
Над бюстом, на стене, — лепной медальон; внутри медальона — фреска, изображающая знаменитую скульптурную группу Микеланджело «Пьета».
Мы уже упоминали, что Микеланджело умер в Риме. В итоге Флоренция чуть было не лишилась его тела, как это произошло с телом Данте. К счастью, ловкие шпионы, посланные Козимо I в Рим, сумели выкрасть труп у Пия V, который не желал отдавать его и намеревался сделать местом его захоронения собор святого Петра.