В семь часов утра траурная процессия двинулась в путь; на улицах, по которым должен был пройти осужденный, теснились толпы людей; площадь, где стоял эшафот, еще с вечера была заполнена народом. Все остальные кварталы Флоренции обезлюдели.
Процессия перешла Понте Веккьо, который едва не обрушился, настолько он был заполнен людьми, а затем двинулась по Виа деи Барди. Впереди шли стражники, расчищая путь; за ними — палач, несший на плече обнаженный меч; и, наконец, Ипполито, весь в черном, без шляпы и с расстегнутым воротом: в осужденном не замечалось ни малодушия, ни гордыни, он шел неторопливым, но твердым шагом и время от времени оборачивался, чтобы сказать несколько слов духовнику. Процессию замыкали члены братства кающихся, они несли гроб, в который после казни должны были положить тело Ипполито.
Все семейство Барди выстроилось перед входом во дворец, чтобы получить прощение от Буондельмонти и в ответ даровать ему свое. Дианора, одетая, словно вдова, в черное платье, стояла между отцом и матерью. Когда осужденный приблизился, все Барди опустились на колени. Одна лишь Дианора осталась стоять, недвижимая и бледная, словно изваяние.
Поравнявшись с дворцом, Буондельмонти остановился и негромким спокойным голосом стал читать «Отче наш», от самого начала до слов «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». «Аминь», — отозвались Барди и встали. Тогда Буондельмонти в свою очередь опустился на колени. Но в это мгновение Дианора отошла от родителей и стала на колени рядом с Буондельмонти.
— Что вы делаете, дочь моя? — в один голос воскликнули родители Дианоры.
— Жду от вас прощения, — ответила девушка.
— За что нам тебя прощать? — спросили родители.
— За то, что я выбрала супруга из семьи ваших врагов: Буондельмонти мой супруг.
У всех присутствующих вырвался крик изумления.
— Да, — продолжала Дианора, и голос ее зазвучал громче, — да, и пусть все, кто собрался здесь, слышат: Ипполито совершил лишь одно преступление, и в этом преступлении я была его сообщницей. Когда он взбирался по лестнице к моему окну, он делал это по сговору со мной. Он направлялся к своей жене, а я ждала своего супруга. Теперь скажите, виновны ли мы? Если да, то пусть мы умрем вместе. Если нет, простите нас обоих.
Все объяснилось: Ипполито решил взять на себя позорное преступление и умереть на эшафоте, лишь бы не выдавать Дианору. Десять тысяч голосов одновременно закричали: «Помиловать, помиловать его!» Толпа бросилась к влюбленным, разметала стражу, прогнала палача, разбила гроб; затем, подхватив Ипполито и Дианору, с ликованием повлекла их к подеста, кого в эту минуту бедная мать все еще умоляла помиловать ее сына.
Нечего и говорить, что в ту же минуту приговор был отменен. Затем Синьория собралась на совещание и постановила направить двух своих представителей к Барди и к Буондельмонти с просьбой: во имя республики забыть о взаимной вражде и в знак примирения согласиться на союз двух влюбленных. Несмотря на застарелую ненависть друг к другу, Буондельмонти и Барди не могли отказать республике, которая обратилась к ним с просьбой, хотя могла бы и приказать. Так была прекращена, или, по крайней мере, на некоторое время прервана жестокая распря между двумя семействами. И в память об этом событии стараниями Ипполито деи Буондельмонти была построена маленькая церковь Санта Мария сопр'Арно.
X
СВЯТОЙ ДЗАНОБИ
Надпись на каменной плите, укрепленной под окнами Палаццо Альтовити, а также колонна на Соборной площади, обычно называемая колонной Сан Джованни, потому что она находится близ баптистерия, свидетельствуют о двух самых знаменитых чудесах, какие совершил святой Дзаноби, епископ Флоренции; одно чудо произошло при его жизни, другое — после его смерти; одно в 400 году, другое — в 428-м.
Семья, в которой родился святой Дзаноби, была не просто одной из патрицианских семей Флоренции, но еще и притязала на происхождение по прямой линии от Зеновии, царицы Пальмиры, прибывшей в Рим при императоре Аврелиане. Таким образом, святой Дзаноби был не только знатного, но еще и царского рода.
Ему было около двадцати лет, когда на него снизошла благодать. Он явился к святому епископу Теодору, который наставил его в христианской вере, а затем окрестил в присутствии всего флорентийского духовенства. Однако, решив обратиться в христианство, святой Дзаноби не спросил позволения у родных, поэтому его отец Лучано и мать София сильно разгневались и пригрозили новообращенному, что проклянут его; услышав эту угрозу, святой Дзаноби упал на колени и стал молить Бога, чтобы тот просветил его родителей, как он уже просветил его самого; и Господь, столь же милостивый к ним, как и к нему, предстал перед их мысленным взором с такой ясностью, что они сами совершили поступок, за который прежде осуждали сына, — в свою очередь явились к епископу Теодору и радостно приняли из его рук святое крещение.
Святой Дзаноби стал любимцем епископа, который сделал его сначала причетником капитула, потом поддиаконом. Вскоре молва о его благочестии и любви к ближним распространилась так широко, что к нему стали съезжаться со всей Италии, чтобы узнать, по какому пути вернее всего можно достигнуть неба; и речи его были столь безыскусны, поучения столь проникнуты евангельским духом, а советы столь созвучны правде Божьей, что каждый, вернувшись домой, с восторгом рассказывал о его великом смирении, соединенном с великой мудростью.
Между тем епископ Теодор умер, и, хотя святому Дзаноби едва исполнилось тридцать два года, его сразу же возвели в епископский сан. И правду сказать, слава о святом Дзаноби распространилась так широко, что святой Амвросий однажды приехал из Милана во Флоренцию, чтобы встретиться с ним и, по слухам, взять его себе за образец как истинно святого.
В то время на папском троне находился святой Дама-сий. Он услышал о добродетелях святого Дзаноби и пожелал познакомиться с ним. Для этого он пригласил его к себе; и святой Дзаноби, как почтительный сын, поспешил выполнить приказ и припасть к стопам его святейшества. Святой Дамасий вознаградил святого Дзаноби за послушание, назначив его одним из семи диаконов Римской церкви.
И Господь вскоре явил убедительное доказательство того, что честь эта была вполне заслуженной. Однажды, когда святой понтифик в сопровождении своего диакона Дзаноби направлялся в церковь Санта Мария ин Трасте-вере, чтобы отслужить там мессу, случилось так, что префект Рима, который имел сына, страдавшего параличом, и уже отчаялся исцелить его с помощью врачей, решил, что теперь можно надеяться только на чудо, и тут его озарила мысль, что чудо это может сотворить святой Дзано-би. Префект стал на дороге и, дождавшись святого Дзано-би, упал к его ногам и со слезами на глазах принялся умолять его именем Господа вернуть здоровье сыну. Но святой Дзаноби с присущими ему смирением и скромностью отказался, заявив, что в собственных глазах он жалок и недостоин того, чтобы Господь удостоил сотворить чудо его руками. Однако префект продолжал настаивать, и святой Дзаноби подумал, что если он снова откажется, то выразит этим сомнение во всемогуществе Бога, ведь Бог может выражать свою волю через кого пожелает: через великих и через малых, через достойных и через недостойных. Так что он пошел за несчастным отцом и, подбадриваемый самим понтификом, стал на колени у постели больного, долго оставался в таком положении, сложив руки, возведя глаза к небу и углубившись в молитвы; затем, поднявшись на ноги, он пальцем начертал крест на теле больного и, взяв его за руку, произнес:
— Юноша, если Богу угодно, чтобы ты встал и исцелился, встань и исцелись.
Юноша тут же встал и бросился в объятия отца, к изумлению и восторгу народа, духовенства и папы: с этой минуты все они стали смотреть на Дзаноби как на святого; папа даже послал его в Константинополь на борьбу с ересями, которые начали тогда возникать внутри Церкви.
Бог, ниспославший Дзаноби дар чудотворца, тем самым приобщил его к своей божественной сущности. И потому Дзаноби, рассудив, что в борьбе с еретиками дела важнее, чем слова, и что увиденное убеждает скорее, чем услышанное, начал с того, что приказал привести к нему двух одержимых, которых врачи так и не сумели вылечить и из которых священники так и не смогли изгнать демонов. Но стоило Дзаноби прошептать им на ухо имя Христово и осенить их крестом, как демоны улетели, издавая ужасающие вопли, а исцеленные упали на колени, вознося хвалу Господу.