— Мы с Блейком очень вам сочувствуем, София, но бизнес есть бизнес. Мы обязаны заботиться о своих клиентах.
— Как и мы. Интересы потребителя всегда были для Джамбелли на первом месте. Никто не застрахован от действий вредителей и фальсификаторов.
— Я готова с этим согласиться, София, но, пока мы не будем полностью уверены, что вина «Джамбелли» безопасны, мы не можем предлагать их в нашем ресторане. Мне очень жаль, дорогая, но такова реальность. А теперь прошу меня извинить.
Миссис Эллиот удалилась, а София направилась к официанту, разносившему напитки, взяла бокал красного вина и, убедившись, что никто не смотрит, осушила его одним глотком.
— У тебя утомленный вид. — Хелен Мур одной рукой обняла Софию за плечи. — О боже, да ты дрожишь.
— Просто я очень зла. И мне страшно. Тетя Хелен, я истратила на этот прием много денег. Денег, которые в нынешней ситуации мне, наверное, следовало бы расходовать более экономно. Эллиоты нас не поддержат.
— Перестань, дорогая. Я знаю, сейчас компания в непростом положении, но сегодня несколько человек сказали мне, что они целиком на вашей стороне, что вся эта история кажется им возмутительной.
— Да, и некоторые из них, возможно, даже готовы оказать нам поддержку не только на словах. Но таких людей не много.
— София, у компании со столетней историей неизбежно время от времени случаются кризисы.
— У нас никогда не было ничего подобного. Мы теряем заказчиков. Господи, уже ходят слухи, что мой отец и Маргарет вместе планировали какой-то заговор и что мама об этом знала.
— Это всего лишь глупые фантазии Рене.
— Да, но если полиция отнесется к ним серьезно…
— Возможно, полиция рассмотрит и эту версию, но только для того, чтобы ее исключить.
Хорошо, что Хелен не может сказать ей всей правды, а то бы София еще больше встревожилась. Как раз сегодня утром была затребована для проверки вся финансовая документация компании.
Апрель, подумала Тереза, — это время пробуждения природы. И тяжелой работы. И надежды, что зима наконец уступила место весне.
Она посмотрела на распаханные участки. Двадцать пять гектаров новых виноградников Джамбелли засадят лучшими европейскими сортами — «каберне-совиньон», «мерло», «шенен блан», — привитыми на местную лозу.
— Когда новые виноградники дадут урожай, мы с тобой будем вместе уже четверть века.
— Тереза… — Эли взял ее за плечи и развернул лицом к себе. — Для меня это последний урожай.
— Эли…
— Не волнуйся, я не собираюсь умирать. Но мне хочется отойти от дел. Я думаю об этом с тех пор, как мы с тобой съездили и Италию. Давай завершим эти посадки, а урожай пускай снимают наши дети. Пора.
— Мы уже об этом говорили. И решили: еще лет пять — и все. Мы уйдем, но не сразу.
— Знаю. Но события последних месяцев напомнили мне, как неожиданно может закончиться человеческая жизнь или ее привычное течение. Есть места, где я хотел бы побывать. Вместе с тобой, Тереза. Я устал жить от урожая до урожая.
— Вся моя жизнь связана с «Джамбелли». И потом, Эли, можем ли мы передать детям компанию с подпорченной репутацией?
— Можем, потому что мы им доверяем.
— Не знаю, что тебе ответить.
— Подумай. Я хочу отдать Тайлеру то, что он честно заработал, и я хочу сделать это, пока жив. В этом году было уже достаточно смертей. Настало время уступить дорогу молодым.
Прочтя записку, прикрепленную магнитом к холодильнику, Мэдди скорчила недовольную гримасу.
Сегодня Пилар обещала приготовить нам ужин. Что будет в меню, не знаю, но уверен, вам понравится. К шести часам буду дома. Постарайтесь до моего возвращения вести себя как нормальные дети, а не как мутанты.
Целую.
Зачем им кого-то звать на ужин? Он что, действительно держит их с Тео за слабоумных, которые могут поверить, что, когда женщина приходит в гости к неженатому мужчине и возится на кухне, она делает это только из любви к кулинарии?
Взяв записку, она бегом поднялась наверх. В комнате Тео музыка гремела так, что лопались барабанные перепонки.
— Пилар Джамбелли собирается приготовить нам ужин.
— Что?
— Эта женщина, которая спит с папой, придет сюда готовить ужин.
— Правда? Настоящую домашнюю еду?
— Ты что, не понимаешь? — раздраженно спросила Мэдди. — Она же хочет втереться в нашу семью.
— А что она собирается готовить?
— Какая разница. Как можно быть таким тупым? Она старается показать папе, какой счастливой семьей мы можем стать.
— Оставь их в покое, Мэдди. Слышишь? Почему у отца не может быть женщины? Он имеет право на личную жизнь.