Языковой барьер оказался не такой уж непреодолимой преградой. Нашлись добровольные переводчики, и теперь у него сложилась достаточно ясная картина. Ни один из тех, с кем он разговаривал, не воспринимал Донато всерьез и не сказал о нем доброго слова.
Когда он спустился к бассейну, из воды, словно Венера, вынырнула София в облегающем черном купальнике. Мокрые волосы забраны назад, в ушах поблескивают сережки, скорее всего, с бриллиантами. Кому еще придет в голову надеть бриллиантовые серьги, идя купаться?
София набросила на плечи махровый халат. Она чувствовала, что он ее разглядывает, и это ей нравилось.
— Ты весь в грязи, Тайлер.
— Да. Неплохо бы сейчас чего-нибудь выпить.
— По-моему, дорогой, тебе неплохо бы принять душ.
— Это тоже. Так и быть, приведу себя в порядок, а через час жду тебя во дворике.
— Зачем?
— Откроем бутылку вина и поделимся впечатлениями. Мне нужно кое-что тебе рассказать.
— Хорошо. У меня тоже есть кое-какие новости.
Как он и ожидал, София не торопилась. Но это было Тайлеру даже на руку — он успел расставить на столе свечи, молодое белое вино и приготовленные по его просьбе канапе.
Услышав ее шаги, Тайлер не встал со стула. София слишком привыкла к тому, что при ее появлении мужчины вскакивают по стойке «смирно». Или падают к ее ногам.
— С чего вдруг такое торжество?
— Видишь, как полезно рыть канавы. У меня даже улучшилось настроение. — Он протянул ей бокал. — Твое здоровье.
— Я тоже кое-что откопала. Разговоры со слугами дали немало информации. Так, я узнала, что Донато, не ставя никого в известность, регулярно сюда наведывался.
— Других визитеров не было?
— Были. Мой отец, Крис. И Джерри Деморни. Он ненавидел моего отца.
— Почему?
— Я вижу, ты действительно далек от светской жизни. Несколько лет назад у отца был бурный роман с женой Джерри. Об этой истории многие знали. Она ушла от мужа, а может, это он ее выгнал.
— Ты никогда раньше об этом не говорила. Какие у тебя есть соображения?
— Теперь я думаю, эти четверо — Донато, отец, Крис и Джерри — действовали заодно. Не могу сказать, кто кого использовал, но, по-моему, Джерри по крайней мере знал, что отец и Донато обворовывают компанию, и, не исключено, был причастен к истории с отравленным вином. Он мог без особого труда проникнуть на винодельню, а для «Ле Кёр» выгодно, чтобы «Джамбелли» оказалась в центре скандала. К тому же Крис наверняка снабжала их информацией о планах, разрабатываемых у меня в отделе. В бизнесе вредительство и шпионаж не такая уж редкость.
— Но не убийства.
— Джереми вполне мог убить моего отца. Его мне легче представить с пистолетом в руке, чем Донато.
— И что ты собираешься делать?
— Прежде всего, сообщу обо всем, что нам известно, в полицию, и здесь, и в Калифорнии. Завтра я дам несколько интервью в Венеции. Скажу, что Донато опозорил нашу семью, подчеркну, насколько мы потрясены и огорчены случившимся, выражу готовность сотрудничать с властями и надежду, что он скоро предстанет перед судом, так как, скрываясь от правосудия, он приносит дополнительные страдания своим ни в чем не повинным жене и детям и своей несчастной матери. — София налила себе еще вина. — Ты, наверное, считаешь, что это бессердечно, жестоко и даже отвратительно.
— Нет. Я думаю о том, как тебе, должно быть, тяжело. Мало того, что придется все это говорить, ты еще обязана сохранять достоинство. Ты унаследовала характер своей бабушки. В котором часу мы поедем?
— Твоя помощь мне не нужна.
— Не глупи. Тебе это не идет. «Макмиллан», находится под угрозой не в меньшей степени, чем «Джамбелли». И будет гораздо лучше, если перед прессой мы предстанем как единая команда.
— Выезжаем ровно в семь.
— Тогда давай ненадолго переключимся на другой канал, на что-нибудь более приятное.
— На вино и свечи на столе? — София откинулась на спинку стула и посмотрела на небо. — И звезды?
— Или на то, что я хочу тебя соблазнить.
Она чуть не поперхнулась вином.
— Мы начнем наши ласки прямо здесь, постепенно переместимся в дом, поднимемся наверх и займемся любовью на огромной кровати у тебя в спальне.
— Когда мне захочется с тобой переспать, ты об этом узнаешь.
— Вот именно. — Тайлер не спеша встал, потянул Софию за руку. — Я же вижу, что ты в меня влюбилась.
— Влюбилась? Не смеши. И не ставь себя в дурацкое положение.