Но у нее оставался еще один, последний, вопрос.
— Хуан, ответь: ты хочешь жениться на мне не из-за того, что этого хотел мой папа? Твоя мама как-то сказала…
— Да, твой отец очень надеялся, что когда-нибудь мы с тобой встретимся и станем друзьями. Но при всем моем уважении к нему я никогда бы не женился на его дочери, не любя ее. Я думал, ты уже знаешь меня, Линн.
Она лишь кивнула и позволила поцеловать ее на прощание. Но проблема была в том, что Линн совсем его не знала. Во всяком случае, не знала настолько, чтобы быть в чем-то уверенной до конца.
Линн понимала, что нелепо и глупо вновь и вновь перемалывать одни и те же сомнения и страхи. Все уже решено.
Она вспыхнула от стыда, вспомнив, как мать Хуана застала их голыми в постели. И это после того как недвусмысленно намекнула Линн, что не сторонница интимных отношений до свадьбы. Тем более — у нее в доме. Однако же графиня рассердилась больше на сына, чем на нее.
Линн закрыла глаза и попыталась уснуть. Но ей в голову лезли разные неприятные мысли. Например, о Хосефине. Хуан был искушенным и опытным мужчиной. Линн прекрасно понимала, что вокруг него всегда будут виться женщины. Хватит ли у нее сил противостоять бурному натиску всех этих хосефин? Надо, чтобы хватило. Вряд ли Хуану понравится, если его жена очень скоро превратится в ревнивую склочную грымзу.
Жена… Она будет женой Хуана. Несмотря на все сомнения и страхи, Линн была по-настоящему счастлива. Она заснула с улыбкой на губах.
— Конечно, хлопот у нас будет много. Хорошо, что вы уже познакомились с большей частью наших родственников, и они знают о намерениях Хуана. Так что объявление о свадьбе не будет для них большой неожиданностью. Но если кто-то спросит, я скажу, что вы уже давно решили пожениться. Что вы с Хуаном встречались раньше. Скажем, в Англии…
Линн несколько удивило, что графиня взялась за приготовления к свадьбе с таким оживлением и непомерным энтузиазмом.
Честно говоря, ей было неудобно встречаться с матерью Хуана на следующее утро. Она думала, что умрет от стыда. Но как только они остались наедине в столовой, ее будущая свекровь сразу же заявила, что не намерена обсуждать случившееся, и что она ни в чем не упрекает Линн.
— Хотя Хуан уже взрослый мужчина, он все же мой сын. И существуют определенные нормы поведения в обществе. Однако я думаю, его тоже можно понять. Влюбленный за себя не отвечает. Особенно если теряет женщину, которую любит.
— Он вовсе меня не терял. Просто я собиралась съездить домой. На месяц. Может, на два. Все так быстро произошло… Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями.
— Это все английская кровь, — заявила графиня. — Вы слишком осторожны. Когда мы встретились с вашим отцом, я в тот же день поняла, что нашла любовь всей моей жизни. Сейчас вы не можете уехать в Англию. Это абсолютно исключено.
Линн не спорила. Во-первых, это было бессмысленно. А во-вторых, она уже и сама решила, что от судьбы не уйдешь.
Приготовления к свадьбе шли так быстро, что Линн даже несколько растерялась. Почти все родственники графини съехались сейчас в Мадрид, так что готовящееся торжество принимало угрожающие масштабы. Пришлось даже нанять целый штат дополнительных поваров и официантов, поскольку прислуга уже не справлялась с возросшими обязанностями.
Следующие два дня Линн виделась с Хуаном только урывками, между представлениями невесты очередной группе многочисленных родственников жениха и изнурительными походами по магазинам. Впечатление было такое, что графиня решила обеспечить Линн бельем и одеждой на много лет вперед. Как видно, в Испании невесте полагалось иметь внушительное приданое, о котором Линн до этого только в книжках читала.
На третий день графиня торжественно объявила, что сегодня они отправятся выбирать свадебное платье. У Линн даже ёкнуло сердце, когда она увидела, какой решимостью горят глаза ее будущей свекрови. Но приготовления к свадьбе давно вышли из-под контроля Линн, и у нее даже не нашлось сил еще раз высказать пожелание купить что-нибудь скромное.
Они проходили по магазинам все утро, пока не нашли наконец платье, которое отвечало запросам графини. Но когда Линн вышла из примерочной и увидела себя в огромном зеркале, даже она не смогла сдержать вздох восхищения.
Словно по волшебству гадкий утенок вдруг превратился в прекрасного лебедя. Платье очень шло к ее фигуре: облегающий верх и длинная пышная юбка на кринолине. А тончайший шелк и кружева как нельзя лучше подходили к ее бледной коже. Стразы, которыми был расшит подол, сверкали как бриллианты. Это был наряд принцессы из сказки. И как ни странно, после всех заявлений Линн о том, что ей хотелось бы чего-нибудь поскромнее, она поняла, что платье ей очень нравится.