На елке горели свечи.
В комнате было тепло и пахло новогодним праздником.
Мати и в голову не приходило поправлять галстук и манжеты.
Он только удивился, почему это раньше ему здесь было так холодно.
Двухчасовой репортаж
Солнце светило жарко, так жарко, что, не заглядывая в календарь, можно было сказать: летние каникулы уже не за горами.
Школьный день прошел, и «Колдеский корпус» в полном составе, подставив солнцу лица, сидел с засученными рукавами на ступеньках дома Ааду. Окно комнаты Ааду было распахнуто. На подоконнике орал магнитофон, заполняя половину улицы нежной и грустной песенкой Яака Йоалы.
Ильмар расстегнул клетчатую рубашку, чтобы и грудь загорала, и, позванивая свисавшей из кармана джинсов цепочкой медальона, сказал:
— Йоала… конечно… только Том Джонс все-таки первый номер! Когда он заводит свою «Делилу», то думаешь, ничего другого и не слушал бы!
— А куда ты Хампердинка денешь? — тут же поинтересовался Тыну. Он свесил свои длинные в ярко-красных штанинах ноги с крыльца и многозначительно посмотрел на Ааду и Свена.
Начинался, видимо, один из тех расхожих споров, когда все трое старались именами других знаменитостей положить на лопатки любимца Ильмара. Хотя Том Джонс был в моде и песни его были ничего, все же хотелось подразнить Ильмара. Он не признавал никакого другого идола рядом с Джонсом, и это вызывало усмешку.
— Ну знаешь ли! — уже завелся Ильмар. — Если ты этого Хампера ставишь на одну ступеньку с Томом, то мне приходится думать, что ты в эстраде ничего не соображаешь!
— Ладно, пусть поют оба! Один для тебя, другой для Тыну! — предложил Свен ничью. Его музыкальный слух был на нуле, и поэтому он никогда не мог до конца понять этих споров о песнях и певцах.
Ааду на этот раз не проронил ни слова. Он пошел в комнату, принес коврик, расстелил его на ступеньке и растянулся на нем.
Спор заглох. Может, солнце грело слишком жарко и каникулы были очень близко. Мальчишки, прикрыв глаза, наслаждались безделием. Тем более, что сегодня после пяти уроков они еще вдоволь наговорились. На сборе все заботы предстоящего шестидневного похода были разложены по полочкам, обязанности распределены и маршрут по километрам на карте отмечен. Этот поход должен был венчать окончание седьмого класса.
Песня Йоалы кончилась. С ленты послышались треск и шум. Затем пошли регистры Тома Джонса.
— Во! — поднял Ильмар к небу палец и от удовольствия снова прикрыл глаза.
В этот момент грубый старческий голос сердито произнес:
— Есть у вас в голове разум! Вся улица грохочет от рева этой коробки. Уши глохнут!
Мальчишки продолжали нежиться и не произнесли ни слова.
У крыльца стоял дедушка Таавет из соседнего дома. Подтянутый старик, который только ради моды ходил с тростью. С ним у «Колдеского корпуса» и раньше бывали расхождения во вкусах. То из-за длинных волос и пестрого одеяния, то из-за цепочек и пряжек, то из-за этой самой магнитофонной музыки. Если представлялся случай, старик никогда не упускал возможности высказать свое мнение. Ребята были уже ученые и знали, что возражать старику не стоит. Тогда он быстрее отстанет.
Но тут Ааду поднялся, добрался по карнизу до подоконника и приглушил голос Тома Джонса.
Это была явная уступка, словно бы поиск примирения, но сегодня старому Таавету этого оказалось мало. Он по-прежнему стоял у крыльца, опираясь на трость, и явно собирался повести более долгую речь.
Ребята выжидательно косились на него.
И тут Таавет начал.
— Смотрю я на вас, и грустно становится. Взрослые уже люди, а разлеглись на солнышке, как котята. Музыка рядом орет… Нет, в пору моей молодости…
— Да, тогда, конечно, и солнце было жарче, и снег белее, и… — зачастил Тыну.
Ааду тут же ткнул его в бок, и Тыну на полуслове замолк.
Старый Таавет вздохнул, покачал головой и собрался уходить, бурча себе под нос:
— Дерзости вам не занимать. Совсем молодые люди, а души будто камни. Ни стыда, ни совести…
Мальчишки проводили взглядом старика до остановки. Видели, как он сел в автобус, шедший в сторону города.
На крыльце некоторое время молчали. Одному магнитофону все было нипочем.
Наконец Свен, чтобы что-то сказать, произнес:
— А этот наш пионерский девчачий ансамбль, эти «Кузнечики», тоже здорово поют. Правда! И приплясывают мировецки.
Остальные ни «да», ни «нет» на это не ответили. То ли сочли мнение Свена слишком некомпетентным, или старый Таавет испортил им настроение.