Казалось, что все в порядке. Но на следующем сборе выступил Лембит и сказал, что он сочинять стихи и рисовать не умеет и поэтому у него все же очень мало соревнований. Надо бы придумать еще что-нибудь.
За чем дело стало! Придумали соревнование по езде на велосипеде, не касаясь руля.
И снова все казалось в порядке. Только в последующие дни словно зараза пристала. Постоянно кому-нибудь приходило в голову какое-нибудь новое соревнование. А как откажешься, если товарищ выдумал такое, что живит и бодрит!
Мы включили в план все новые и новые соревнования. Выходило, что придумывание соревнований по-своему стало тоже соревнованием.
Нас охватила настоящая соревновательная лихорадка. Не оставалось времени даже как следует учиться. Каждый день был заполнен страхом, что вдруг ты проспал какое-нибудь соревнование.
Но вот однажды Тармо пришел к мысли о таком мощном соревновании, которое, несмотря ни на что, никак нельзя было отставить.
— Знаете, ребята! — выпалил он на одном дыхании и хлюпнул носом.
Ааре тут же вставил:
— За хлюпанье носом тебе в соревновании по поведению минус два пункта! — и начал быстро искать таблицу, чтобы отметить эти минусы. Ааре вел у нас учет соревнований. Картонная папка была у него набита бумагами и таблицами.
— Ладно! — покорно махнул рукой Тармо. — Но себе поставь три минуса в соревновании по поддержанию порядка на сборе! Чего ты мешаешь выступающему!
Когда минусы были помечены, Тармо снова выпалил:
— Знаете, ребята! Я придумал такое соревнование, всем соревнованиям соревнование!
Мы слушали навострив уши, а Ааре начал вычерчивать уже новую таблицу.
— Знаете, ребята! Давайте соревноваться, кто сделает больше добрых дел!
Мы притихли как мыши, и каждый, наверное, думал, что вожатого мы выбрали действительно настоящего. По сравнению с этим соревнованием все предыдущие просто чепуха. И мы включили это соревнование в план.
Прежде, чем мы разошлись, Тармо сказал еще, что каждое доброе дело не должно повторяться. Не так, что делаешь одно и то же, скажем, двадцать раз! Если уж двадцать, то обязательно двадцать отдельных добрых дел. Окончание соревнования — через две недели.
Я начал лихорадочно думать, как бы поскорее записать первое доброе дело. Соревнование есть соревнование, и тут нельзя терять время.
К тому же у меня нашлась прекрасная идея, и я пулей вылетел из пионерской комнаты. Понесся во двор. Набрал из поленницы охапку дров — и сразу обратно к школе.
К своему удивлению, я увидел, что все наши мальчишки с охапками дров направлялись в ту же сторону! Поддали ногам жару. И помчались по лестнице в свой класс.
Тармо у нас толстяк. Он остался последним и страшно запыхался.
С грохотом побросали дрова перед печкой в кучу — и мигом за новыми. Я подумал, что буду носить до тех пор, пока другие уже не смогут. Тогда победа будет за мной!
Мы как раз побросали по четвертой охапке, как вдруг появился директор школы и спросил, что это за шутки мы тут выкидываем.
Хоть Тармо и объяснил, что мы помогаем нянечке, но директор сказал, уж не собираемся ли мы топить печь, пока она не лопнет? И что если топить нормально, то недели две придется пробираться к доске через кучу дров на ходулях. Он сказал, чтобы мы отнесли лишние дрова обратно и убрали мусор на лестнице, в коридоре и в классе.
Ну отнесли. И там же у поленницы разгорелась ссора. Каждый утверждал, что именно он пришел первым к этой мысли и что доброе дело следует записать именно ему. Больше всех возмущался Тармо. Потому что он еще вчера придумал это доброе дело.
— Да ты был со своими охапками самый последний! — кольнул Ааре.
— У меня нет твоих длинных, как у журавля, ног! — рассердился Тармо.
— Сам ты журавль! Только и знаешь языком чесать! — отпарировал Ааре.
Тогда я сказал, что первым за дровами выскочил я.
Лембит решил, что это ничего не значит. Что мне, наоборот, следует поставить семь минусов в соревновании по поддержанию порядка на сборе, потому что, когда я выскакивал, Тармо в это время произносил лишь заключительные слова.
Спорили мы долго и решили, что это доброе дело никому не зачтется.
Я был страшно зол и думал про себя, что я еще им покажу, какие добрые дела следует делать. Придумаю такое, что другим и в голову не придет. Пусть тогда завидуют.
Домой я не пошел, а бродил по поселку. Поначалу на глаза ничего подходящего не попадалось. Ради развлечения начал представлять себе всяческие прекрасные положения, когда можно было бы совершить такие дела, которые бы всех ошеломили. Например, скажем, загорелся бы этот дом Рейна Копли или свалился бы в Лягушачий ручей какой-нибудь карапуз. Я бы сразу же прыгнул за ним…