Шаг, второй, третий… Я так надеялась увидеть за решеткой Пабло. Но его там не было. Ему было стыдно за содеянное? Или ему было плевать. Зачем ему нужны были картины, я не могла знать, но зачем нужна была здесь я — гадать не приходилось. Альберт не хочет, Альберт не верит… А если это поможет? А если он знает, что это поможет, но он не хочет жертвовать мною? Его душа не хочет, а тело молит о спасении.
Голову сковало льдом и в теле явно не осталось горячей крови. Я сунула руки в карманы пиджака, чтобы немного согреться, и нащупала нож. Ритуальный нож индейцев майя. Нож для самопожертвований. Вот и ответ. Он пришел ко мне сам. Закрыв глаза, я полоснула себя по запястью и сделала первый шаг вниз. Второй, третий… И открыла глаза, чтобы не оступиться.
Рука вампира уже упала на камни. Но когда я просунула свое запястье ему под губы, Альберт молча впился в него. Я не пикнула, когда лезвие вошло мне в кожу, но сейчас не сдержала крика, и Альберт отпрянул от спасательной раны.
— Нет!
Я подалась вперед, пытаясь дотянуться до его окровавленных губ, но он отполз от меня, как рак, животом кверху, перебирая по камням руками и ногами. Я замерла, держа навесы руку, с которой продолжала капать кровь, прямо мне под ноги в унисон с каплями воды.
— Вот!
Альберт оторвал от рубашки рукав и швырнул мне. Я поймала его и быстро перевязала руку.
— Теперь сделай то, что ты должна была сделать.
Голос окреп, но внешне Альберт никак не изменился. Остался таким же божьим одуванчиком. Я сунула руку в другой карман пиджака, куда бросила ключ. Теперь можно было вернуть пиджак хозяину. Альберт не сводил с меня взгляда, и я не посмела сделать к нему даже шага. Свернула пиджак и опустила на ступеньку у своих ног. Затем быстро развернулась и почти что бегом поднялась наверх. Отперла решетку и снова заперла. Ключ с глухим стуком поскакал по ступенькам вниз обратно к Альберту, а я сползла вниз по решетке, не чувствуя больше в теле сил даже для простых рыданий.
Глава XXIV
Сколько времени я провела на камнях подле решетки, не знаю и знать не хочу, но первый человек, который заглянул в еврейский квартал, был, конечно же, Пабло. Он молча протянул мне руку и, когда я подала ему левую, тихо попросил правую. Мне потребовалось длинное мгновение, чтобы сообразить, что левая забинтована, и он прекрасно понимает, что скрывает оторванный от рубашки рукав.
— Я принес воду.
Пабло не отпустил меня, но держал теперь за талию, чтобы я могла правой рукой взять ледяную бутылку. Никогда еще вода не была настолько вкусна. Но сил она мне не принесла.
— Тебе нужно съесть что-нибудь сладкое и выпить вина. Пойдем. Только вот это…
Он смотрел на мою руку. А через минуту на меня будут пялиться все прохожие, поэтому я вернула Пабло полупустую бутылку и принялась раскручивать руку. Кровь уже не шла, но порез был большой и сделан так неуклюже, что вся рука оказалась в кровоподтеках. Пабло вылил мне на руку оставшуюся воду и осторожно промокнул скомканным рукавом.
— Больно?
— А ты зачем спрашиваешь? Пожалеть хочешь?
Я смотрела ему прямо в лицо, хотя мне это и давалось с большим трудом: хотелось закрыть глаза и облокотиться о холодную стену, но за спиной была только его рука.
— Тебе больно? — упорствовал Пабло в своей тупости.
— Да, мне больно, — сказала я жестко. — А вот если бы ты предупредил, зачем привез меня сюда, у меня бы не тряслись в тот момент руки.
— Ты бы не согласилась…
— Я согласилась еще дома! — перебила я громко. — Ты считаешь меня полной дурой? Я предполагала, что ему понадобилась моя кровь, которую я ему пообещала дать при первой же просьбе. Почему ты не сказал мне, в каком он состоянии?
Пабло вновь держал темные очки на блестящем от пота лбу: веки его дрожали, как и голос:
— Еще неделю назад он был намного лучше.
— Уверена, еще вчера он был намного лучше, — с трудом произнесла я. — Почему ты не сказал, что он умирает…
Голос отказался поставить в конце фразы знак вопроса. Я пошатнулась, но рука Пабло не дала мне упасть.
— Давай уйдем с солнца, пока тебе не сделалось плохо.
Я положила больную гудящую руку на его согнутую в локте и сделала первый шаг. Идти я могла, пусть и медленно. Шаг, два, три, ступенька, угол дома, за который можно подержаться, переводя дух, и вот мы ушли на безопасное от ушей Альберта расстояние.
— Ты забыла шляпку…
Я зачем-то притронулась к пустой голове.
— Ты вернул ключ? — спросила я, хотя и понимала, что мы не будем за ней возвращаться.
— Мы сделаем это вместе. Прямо сейчас. Я никуда не уходил. Сидел под окном. Можешь считать, что подслушивал.