Гарвей был счастлив. Теперь уж ничто не оторвет его от наблюдений за развитием зародыша! Слишком много времени потеряно во всех этих переездах и сражениях! Он вовсе не приспособлен ни к тому, ни к другому. Ему нужно одно: возможность работать.
Он получил эту возможность и с головой ушел в свои опыты. Благо в соседнем колледже жил и работал. Джордж Батурст, как и Гарвей одержимый загадкой развития зародышей. Они будут работать вместе! - решает Гарвей. Не беда, если удастся сделать какое-либо важное открытие и Батурст будет при этом присутствовать или даже непосредственно принимать в нем участие! Не все ли равно, кто и как сделает нужное для науки наблюдение, важно, чтобы оно было сделано...
Он думает только о цели работ: он должен доказать, что все живое происходит из яйца! Что мухи не зарождаются самопроизвольно из мяса и что вообще рождение возможно только от себе подобных.
Опять ему неймется? Опять он лезет в драку? Опять крамола, преступление перед религией и отступничество от веры?
И об этом он не думает - одной неприятностью больше, одной меньше - не все ли равно? Да он и не уверен еще, что станет публиковать свой труд. Там видно будет.
А пока... Пока Карл I сначала одерживает победы, а потом начинает терпеть непоправимые поражения; пока революция достигает своего зенита, и Кромвель превращается в ее вождя; пока в Лондоне рвет и мечет завистливый доктор Брент, который не может стерпеть, что его место в колледже занято "выскочкой" и "королевским приживалой" Гарвеем, - пока происходят все эти события, Гарвей снова превращается в сосредоточенного и дотошного ученого и занимается наблюдением над развитием куриного яйца.
На квартире у бакалавра богословия Батурста живет курица, обыкновенная наседка. Под курицей в теплой уютной корзинке лежит несколько яиц. Изо дня в день Гарвей приходит сюда, чтобы вместе с молодым богословом понаблюдать за тем, как развиваются замурованные в своих белых домиках будущие цыплята.
Быть может, именно здесь, в небольшой комнате Батурста, Гарвей окончательно убедился, что и учитель его Фабриций и древний философ Аристотель ошибались, что не из белка и не из желтка образуется зародыш, а из особого зародышевого пятна - "яичного очка".
В этом небольшом пятнышке заключается весь куриный эмбрион, и по мере насиживания пятнышко увеличивается. Проходит день, два, и пятнышко достигает размеров ногтя, потом разделяется на концентрические кружки. Из них формируются отдельные органы цыпленка.
Осторожно, с волнением снимают оба наблюдателя на третий день часть скорлупы с очередного яйца, извлеченного из-под наседки, и смотрят, как в центре кругов, в самой середине белого "очка" появляется крохотная пульсирующая точка - красная капелька крови, зачаток будущего сердца.
Точка то исчезает, то вновь появляется в поле зрения; она сокращается и расширяется, совсем как настоящее сердце. В этой точке, в этом едва приметном намеке на жизнь - сама жизнь.
Гарвей увлеченно следит за рождением живого существа. Но несчастье уже стережет его. В Лондоне происходят печальные события. Слух о них доходит до ушей ученого. В горе он восклицает:
- Мои рукописи!
"Брент презренным образом отомстил тому, кто мгновенно занял его место, - пишет биограф Гарвея Л. Фигье, - он возбудил крестьян и горожан против несчастного Гарвея. Возмутившаяся толпа дошла до того, что ограбила и сожгла его дом".
Вместе с домом погибла и библиотека и все рукописи, плод сорокалетних трудов. Варварской мести Брента обязано человечество тем, что ни трактат о легких, ни наблюдения по сравнительной анатомии и эмбриологии, о которых неоднократно упоминал Гарвей, никогда не увидели света. Они погибли в огне вместе со всем имуществом ученого.
Революционные события развивались своим чередом. С конца 1642 года до 20 сентября 1643-го удача сопутствовала королю. Парламентские войска терпели поражение за поражением, в руках роялистов оставался весь юго-запад страны, за исключением Плимута. Королевские войска заняли Бристоль.
Но 20 сентября 1643 года в битве при Ньюбери победили парламентские войска. Продвижение Карла к столице было приостановлено. Выиграть это сражение помогли парламенту шотландцы, к которым палата общин обратилась за помощью.
В качестве платы за свое содействие они потребовали соглашения, в силу которого Англия должна была ввести у себя такую же, как в Шотландии, систему церковного управления - пресвитерианство.
Такое соглашение являлось для Шотландии гарантией того, что английские власти не смогут больше навязывать через посредство своих епископов угодные им религиозные реформы, путем которых английские короли и ослабляли политическую самостоятельность шотландского народа. По существу, оно гарантировало независимость, к которой Шотландия давно уже стремилась.