Но душа нет. И стирки тоже нет. И контейнера.
Ничего нет. Кроме земли, травы и неба. И этих ненавистных людей.
- Подъем.
Мне хочется спать, и бессильные слезы снова наворачиваются на глаза. Я не хочу идти.
Но стоит хотя бы замедлиться, как рычание Антона заставляет меня дернуться вперед.
Солнце медленно поднимается из-за горизонта, щедро разливая тепло на травяную равнину и идущих по ней людей.
... Солнце... Трава... Шаг за шагом... шаг за шагом... шаг за шагом... куропатки, зайцы... жаворонок в небе...
Снова голос Грея.
- Сегодня будет жарко. Туман быстро сошел.
Я иду, глядя лишь под ноги.
- Ты же говорил про всемирное потепление, - отвечает с другой стороны голос Саши. - Может, мы не успеем добраться до убежища, как все превратится в степь?
- И потом у нас кончатся пули, мы сделаем кремневые копья и будем охотиться на мамонтов, - откликается Антон.
- Эн, ты мыслишь как иск-ин! - говорит Мира. - Перескакиваешь через умозаключения, как будто все видят твой он-ай.
- Что? Сама ты иск-ин!
Солнце все сильнее печет лицо.
Ноги - одна только боль, два сгустка боли.
Сколько бы я отдал, чтобы вернуться в мегаполис и забыть весь этот кошмар. Я бы отдал все, и еще согласился бы несколько лет работать бесплатно. Лишь бы вернуться.
Лэп, моментальный ответ на любой вопрос, любую потребность... Роб, нагревающий и охлаждающий воздух, увлажняющий и очищающий от пыли... технофлэт... ви-дрим... рестораны... Сеть... сколько всего осталось там...
Ноль коммуникации, ноль сервиса, ноль комфорта.
Реальность - полное ничтожество.
Музыка - безмолвное гудение внутри истерзанной груди.
Вскоре от всех моих желаний осталось только два - чтобы ветер почаще дул на меня, отгоняя жару и усталость, и чтобы скорее очередной привал.
А через какое-то время и жара отступила на второй план.
Привал.
Скорее привал.
Я больше не могу идти.
Около полудня, когда солнце испарило остатки облаков на раскаленном небе, Грей свернул в сторону реки. Мы последовали за ним и вскоре спустились к уютной заводи, над которой нависало большое дерево с желтеющими листьями. В его тени мы с облегчением повалились на прохладную траву.
- Я хочу пить, - простонал я, глядя на флягу Антона.
- Слишком много пьешь, - проворчал он, но после некоторого колебания протянул ее мне. - Ну тогда сам пойдешь за водой.
- Боже мой! - воскликнула Саша, увидев мое лицо. - Да возьми ты репеллент, не мучайся!
Она протянула мне небольшой баллончик с картинкой комара. Никогда таких не видел.
Она объяснила мне, как этим пользоваться, я побрызгал на лицо и руки.
- Будет действовать сутки, потом надо повторить.
Мира достала банку консервированной рыбы, одну на всех, и по кусочку хлеба. Они макали эти кусочки в банку, чтобы те пропитались маслом и соком, и не спеша ели, словно смакуя. И опять макали.
А мне, значит, предлагалось поучаствовать в этом обмене слюной. Я долго думал, устало дыша, потом решил ограничиться хлебом.
- Ешь, - проворчал Антон. - Макай в консервы.
Я помотал головой - брезгливость боролась с голодом.
- Еще идти долго, - настаивал он.
- Он хочет сбежать, - предположила Саша.
- Тем более надо есть, - возразил Антон и засмеялся.
- Почему ты думаешь, что он хочет сбежать? - переспросил Грей у Саши, всаживая свой длинный нож в траву.
Видимо, намекает, что будет со мной в таком случае.
Саша пожала плечами.
- Ты видишь - сидит... как затравленный... кто знает, что у него на уме. А вдруг и правда сбежит.
- Ну пусть попробует. Потом сам вернется. Если сможет. Вокруг - никого нет. Никого и ничего. Над нами экран. Хоть оббегайся.
- Оставайся с нами, Марк, - дружески предложила Мира. - С нами хорошо. Еда есть.
- Пока еще, - уточнил Антон, макая хлеб.
Они засмеялись. Я еще больше сгорбился, почти уткнувшись носом в траву передо мной.
- Двадцать минут отдыхаем, - сказал Грей, взглянув на свой Лэп. - Я пока половлю рыбу. Потом идем дальше.
Уходит. Я отползаю подальше от остальных и ложусь на краю тени, и слушаю их разговор.
- Смотри, - говорит Саша, показывая Мире поднятый с травы листок. - Это дуб.
Мира фыркает.
- Мы вообще-то под ним лежим, если ты не заметила.
Саша поднимает глаза вверх и прыскает со смеху, прикрывая рот рукой.
Я оглядываюсь и смотрю на лежащие вокруг листья, затем смотрю наверх, на их еще живых братьев. У них волнистые овальные края. Значит, это называется «дуб».