- Как это?
- Пахать землю. Сеять хлеб. Охотиться и ловить рыбу.
Я улыбнулся.
- Грей, рыбы на всех не хватит.
- Вот именно. Начнутся войны. Люди снова разобьются на племена и будут драться за каждый участок реки, где есть рыба. За каждый участок леса, где есть звери. Они начнут драться, и снова станут воинами, и тогда мужчины станут мужчинами, и вернется дружба, и верность, и честь.
- Это будет вечное возвращение. Отец будет сходить в могилу, оставляя сыну свое копье, а тот будет повторять его путь. Мы вернемся на ту точку истории, когда наши предки повернули к Системе, и пойдем другим путем.
Я не хотел с ним спорить и снова шел бродить по убежищу.
Я ходил по коридорам, слушал звуки и оживленные голоса из спортзала, и размышлял над словами Грея, так как никаких других развлечений в моем положении не осталось.
А потом мы все встречались в столовой за ужином. Девчонки потягивали вино, а мы - спирт. И Грей опять начинал говорить.
- Система будет развиваться дальше. У нее нет цели. Она была создана человеком, чтобы сделать комфортной его жизнь. Но в этом развитии она переросла его, и он стал мешать ей.
- Рано или поздно система выбросит человека из истории. Мы должны сами остановить систему.
Мне видится в его словах брешь.
Роботы могут управлять роботами, и клоны - клонами, подчиняясь программе. Какой - неважно, это может быть и технополис, и завоевание Космоса, любая из Больших Задач, о которых так любил поговорить Грей во время нашего путешествия по заброшенным поселениям. Главное - запрет на проклятый вопрос «зачем». И вовсе необязательно считать, что только первобытный человек не задавался этим вопросом, а просто бороться за жизнь.
Но в этот момент в зал вваливаются все остальные, мокрые после душа и разгоряченные после игры.
- Ну что? - спросила Саша, бесцеремонно садясь на подлокотник моего кресла и прислоняясь к моему плечу теплым влажным боком.
- Время ужина, - не терпящим возражений тоном говорит Мира. - Пошли есть. Я придумала еще один салат.
Картофельное пюре в пластиковых стаканчиках.
За одной из стальных дверей Убежища скрывается настоящая подземная теплица. Там есть настоящая земля, опутанная пластиковыми трубами для полива. К трубам подключен насос, а ультрафиолетовые лампы могут дать свет и тепло.
Грей утверждает, что твердого топлива для генератора на складе столько, что его хватит на много лет.
Салат из кукурузы, шпрот и первой зелени - первые ростки уже проклюнулись в подземной теплице.
Разговор заходит о проблемах меню, начинают сыпаться словечки вроде «подкормка», «прополка», «полив».
В герметичном пластиковом шкафу у стены хранятся запечатанные семена - морковь, салат, капуста, огурцы. Грибы.
Остается только выбрать, что посадить, и они обсуждают эту проблему с такой важностью, как будто от этого зависит спасение человечества.
Ах да, и правда зависит.
А я слушаю их и не могу поверить тому, что слышу.
Координаты Утопии выложены в Сети. К нам идет еще одна экспедиция - в ней, как и у нас, пять человек, только состав другой - три девушки и два парня.
Саша и Мира, оказалось, все это время вели свои дневники в сети. У них с каждым днем все больше подписчиков. Люди заражаются нашими идеями. Революция идет, хотя Грей поторопился похоронить ее.
"Все, что тебя и меня касается, все только начинается", - напевает Саша какую-то старинную песню, которую откопала в местных аудиоархивах.
Пау по-прежнему нет, и это беспокоит Грея.
Мы нашли в запасах Убежища старинные пневматические винтовки - механические, однозарядные, заряжавшиеся рычагом. Мы стреляем из них по нарисованным Мирой зверям, пока у меня не зарябило в глазах, а рука устала работать рычагом зарядки.
Мы метали ножи. Кидали дротики.
Саша нашла музыкальные инструменты - гитары, скрипки, мандолины и самоучители игры к ним. Я даже открыл в себе способности и с удовольствием подолгу тренькал в темноте, забыв о времени.
А потом к нам начали прибывать новенькие. Неожиданно выяснилось, что Грей - не уникум, а лишь один из представителей своего класса - мужчин, одержимых идеями изменить мир, страстно любящих пофилософствовать в кругу восторженно внимающих слушателей.
Сначала появился Лео - его звали иначе, но мы так окрестили этого полноватого мужчину, похожего на вальяжного кота с царскими замашками. Лео имел какую-то удивительную харизму, в лучах обаяния которой, казалось, можно было греться и загорать.
- Я правда лев по зодиаку, - лучисто жмурясь, с довольным видом кивал он.
Он любил рассказывать истории из средневековья - подвиги рыцарей во имя замужних дам, с которыми их связывала пылкая, но платоническая любовь. Иногда они с Греем устраивали шуточные философские дуэли, послушать которые собиралась вся Утопия.