В верхнем ящике наконец обнаружилась аптечка. Там было только самое необходимое для оказания первой помощи. Ей явно не пользовались. Таблетки, которых было не так много, были просрочены на пару лет. Увидев зелёнку, я хмыкнула. Стоит разыграть Сергея и попугать ею? Боюсь, он не в настроении и не расположен к шуткам. А жаль. Да и игриво вести с ним я опасалась, не хотела давать ему повод. Я и так всеми силами старалась исправить впечатление от первого знакомства, показывая какая я серьёзная и ответственная девушка. А тогда был исключительный случай. У всех бывают плохие дни, правда ведь?
Я взяла флакон с перекисью, вату. Мази Вишневского у Сергея не было, хорошо, она у меня так и осталась в руках, и я привезла её с собой.
Сергей вышел после душа, и я, взглянув на него, тут же сглотнула и торопливо отвела глаза, чтобы взять себя в руки. Вспомнилось впечатление, когда я увидела его впервые. Мне тогда показалось, что он красив… как бог. Да, именно так. Я подумала, что никогда не видела такого красивого парня. Красотой недоступной для меня, простой смертной.
Тёмно-каштановые, почти чёрные волосы, из тех, что сами послушно укладываются в красивую причёску, даже если их как следует растрепать. Идеально правильные крупные черты лица – прямые, густые брови, выразительные глаза с редким тёмно-серым оттенком, как расплавленное олово, прямой, с едва заметной горбинкой, нос, выступающие скулы и мужественный, волевой подбородок. Атлетическое тело с рельефными мышцами, словно сошедшее с обложек журналов и работе над которым явно уделяли внимание. Всё в нём было выверено настолько идеально, как у образца из палаты мер и весов. При этом отсутствовало присущее красавчикам самолюбование. Безусловно, Сергей прекрасно знал себе цену, на это у него было тысяча и один повод, и неуверенностью не страдал. Но и не был зациклен на своих достоинствах, его пытливый ум и амбиции толкали развиваться, ставить труднодостижимые цели и покорять неприступные вершины.
Сергей вышел в брюках, приспущенных на поясе, с оголённым торсом, потому что на груди и спине тоже виднелись багровые длинные царапины. Эх, ничего себе он разъярил свою подружку.
Сергей хмуро смотрел на меня, ожидая реакции. Я не стала насмехаться. Молча приступила к обработке царапин. Щедро лила перекись, подсушивала ваткой. Но молчание становилось напряжённым. Мы стояли слишком близко друг к другу. При желании можно было опалить дыханием. Я сжала рот, покусывая губы. Что было у меня признаком того, что я нервничала. Но сама за собой замечала это слишком поздно, когда выдавала себя с головой.
А Сергей просто молчал и сверлил меня взглядом. Я подняла глаза и тут же опустила.
- Повернись, – голос мой вдруг охрип, и я прокашлялась.
Сергей последовал приказу и повернулся спиной. Если впереди было расцарапано от шеи до пупка, то сзади досталось, в основном, шее и немного ниже. Но я не спешила снова его поворачивать. Мне надо было обрести потерянное самообладание от обнажённого шефа-красавчика и близости к его идеальному телу. И я всё промокала и промокала царапины перекисью, проходя по ним раз за разом.
- Мне кажется, или ты трёшь мне то же место уже в четвёртый раз? – глухим голосом спросил Сергей и резко развернулся.
Я тут же застыла как испуганный зайчонок, оказавшийся перед носом хищника. Наконец, смогла разлепить губы и сказала:
- Там… они очень глубокие были, – оправдалась я.
Взгляд Сергея стал насмешливым. Из хмурого с утра волка он превращался в довольного кота, который, вернувшись после ночного приключения, зализывает свои раны и требует положенную миску молока.
Закрыла флакон с перекисью и отставила его. Открыла мазь и выдавила на ватку. По квартире разнёсся её запах, и Сергей тут же поморщился и закашлялся.
- Ну и гадость.
- Зато полезная. И заживёт быстро.
Я стала промокать его царапины мазью. Сергей следил за моими руками и лицом. Это сильно напрягало, и, чтобы разрушить напряжение, я равнодушно спросила:
- Это Злата так постаралась?
- Она. Сумасшедшая, – скривился Сергей.