1.2
***
Все тело ломит. Нет сил открыть глаза — страшно. Боль в руках и отсутствие опоры дают подсказку: ей связали руки и подвесили к потолку. Случайное движение влечет адскую боль, и непрошеный крик срывается с губ. Томить больше нет смысла, нужно посмотреть, что бы оценить ситуацию и спастись.
— Не притворяйся, детка, я знаю, что ты уже очнулась, — скрипучий и до ужаса знакомый голос отозвался очередной волной боли. Открыв глаза, девушка прищурилась от яркого света, бьющего ей прямо в лицо. Немного привыкнув, она обнаружила, что находится в каком-то пустом и довольно большом помещении без окон. Освещение было ярким не только по причине странных предпочтений похитителя — в углу стояла камера. Освещение играет большую роль при съемке. Здесь все оборудование выглядело довольно профессионально, что говорило хотя бы о том, что этот человек знает, что делает.
— Я вас знаю, — сквозь боль произнесла Нина. — Как же я не узнала ваш голос раньше, Дмитрий Петрович. — Ситуация с каждой минутой становилась все хуже, ведь она была наслышана о том, что он в розыске.
— О, ну, так даже проще. Пропустим тогда знакомство.
— Где я? Зачем вы притащили меня сюда? — лишь от того, что она находится в одном помещении именно с этим человеком, кровь стыла в жилах, а кожа покрывалась мурашками. Но страх, похоже, придавал ей храбрости.
— Перебивать взрослых не хорошо, деточка, — он сделал короткую паузу, а у Нины от страха, что она разозлила его, сердце готово было сломать ребра. — Ну так и быть, я буду великодушен, прощу тебе эту наглость. Да и зачем нарушать мою традицию? Видишь ли, люблю поболтать перед процессом.
— Процессом? — она боялась даже представить, что он под этим подразумевает. Но ужас с немыслимой скоростью перерастал в агрессию, которая помогала ей продолжать диалог. Нужно было добыть больше информации.
— Да. Но впредь попрошу не перебивать меня. Всему свое время.
— Как же так получилось, что бывший школьный учитель похищает людей и подвешивает их в своем подвале? — от того, насколько критической была ситуация, у девушки все чувства сменяли друг друга со скоростью сумасшедшего калейдоскопа. Страх, ярость, смятение, безысходность — они либо говорили в ней по очереди, либо все сразу, что ничуть не парадоксально тогда, когда ты подвешена городским сумасшедшим за руки к потолку.
— Не в своем подвале, попрошу. Это импровизированное рабочее место. Раньше я занимался проектами помельче, и не нужно было удаленное убежище. Но потом этого стало мало, захотелось сделать что-то более масштабное. Нам постоянно чего-то не хватает. Думаю, тут ты со мной согласишься.
— Я не понимаю, — Нина почувствовала какой-то подвох. Но что она могла упустить?
— О, думаю, понимаешь. Тебе не хватало тех успехов, что ты достигла в учебе, и ты все рвалась куда-то выше, бегала по олимпиадам, не позволяла среднему баллу падать ниже 4,8. Тебе не хватало осознания твоей добродетели, и ты решила помочь незнакомцу на пустой улице. Тебе не хватало твоих отношений с парнем, и тебе опять захотелось большего. А когда ты получила то, чего хотела, тебя не устроило что-то опять, и ты сбежала с того берега…
— Откуда..
— Откуда я знаю? Ты действительно думаешь, что я просто так наткнулся на тебя на улице? Милая, я давно тебя выбрал. Ты, твои желания большего, они так и бросались в глаза. И я давно следил за тобой. Проверял, вырастешь ли ты такой же, как они все, будешь ли идти по головам ради достижения своих идиотских целей.
— О чем вы вообще?
— О, о чем я? Действительно, о чем это я?! — он уже срывался на крик. — О чем я? — Он рассмеялся классическим киношным злодейским смехом. — Я же говорю, я следил за тобой, наблюдал. Я видел, как ты подговорила своих друзей пробраться в учительскую ночью. Уверен, что вы туда не на прогулку ходили, а с определенной целью. Я знаю, что ты не призналась, когда вашу аферу обнаружили. Твои друзья пострадали, а с тебя — словно с гуся вода. Умница, на которую никто даже не подумал. Милая, такие как ты скорее уничтожат все вокруг, чем признают ошибку. Я знаю таких, как ты. Но к ним я не смогу подобраться. Сама понимаешь. Другое дело — молодняк вроде тебя. Я не могу исправить этот мир, но могу предотвратить распространение заразы на будущие поколения. Не будет таких, как ты — не будут страдать такие, как я.
— Да чем же я вам так насолила?! — голос срывается на рыдания, ведь все больше становится очевидно — он не отпустит, он заставит страдать, он убьет.
— Лично мне ничем. Но это пока. Эта зараза распространится по твоей головке. Пока это только зародыш, да, но никто не сможет этого остановить. Ты станешь такой же, как и они все. Будешь давить мне подобных. А ведь мы заслуживаем успеха больше вас. Но такие, как ты, обходят таких, как мы. И все это из-за отсутствия у вас принципов. Вы нарушите все правила, пойдете на ужасные вещи, лишь бы пододвинуть конкурента. Я должен очистить этот мир.
— Вы ненормальный, — она перешла на шепот, а ее лицо стало больше похоже на лицо фарфоровой куклы: бледное, холодное. Лишь слезы, что ручьем текли из глаз, выдавали в ней живого человека.
— Возможно. Но это ты меня таким сделала. Такие, как ты. Вы виноваты. Если бы не они.. — его голос сорвался, он вспомнил что-то, что его расстроило и разозлило. Бывший учитель потряс головой, словно это ему поможет забыть что-то. И замолк. Похоже, эта прелюдия с болтовней явно подходит к концу, ведь он достаточно разогрелся, чтобы начать действовать. Он взял в руки нож.
— «Нужно что-то придумать, как-то разговорить его», — подумала она. — Меня наверняка уже хватились, папа найдет вас и вы пожалеете, что похитили меня. — Нина кричала, пыталась вырваться, но от этого только еще сильнее болели отекшие руки.
Ему было плевать на ее вопли. Ведь пора приступать к делу, а значит, нужно приготовить камеру.