1.3
***
Прошло 9 дней
То, что случилось за прошедшие девять суток, напрочь лишило Нины надежды на спасение. Морально она умерла в тот день. Тот злосчастный монолог ненормального стал началом ее страданий: моральных и физических. Все издевательства сопровождались речами о спасении мира от целеустремленных людей, которых он называл одержимыми.
Истязания проходили в довольно странной манере. Первые сутки она оставалась привязанной за руки к потолку, но потом он снял ее, объясняя это тем, что не хочет оставить ее инвалидом, и руки ей пригодятся. Искра надежды, что ее отпустят, затаилась в душе. Но проходили дни, и надежда вновь исчезала, ведь он не прекращал ее мучать. И не прекращалась эта «болтовня между делом». Порезы, которые он ей оставлял, следом же и сшивал, полив на них спиртным, ссадины обрабатывал.
Гримасы, которые были на его лице, не выражали удовольствия. Нина не могла этого понять, ведь зачем такое делать, если не ради удовлетворения больных потребностей.
— Зачем вы это делаете, если это вам так не нравится? — совершенно потеряв надежду, прохрипела девушка. От криков у нее сел голос, так что она больше не могла кричать даже во время пыток, только издавать жуткие, нечеловеческие звуки, подобно раненному зверю.
— Почему ты решила, что мне это должно нравиться? — кажется, он был удивлен.
— Если не ради удовольствия, то ради чего нужно меня резать, жечь? На моем теле осталось так мало неискалеченного места. А когда оно закончится на теле, перейдете на лицо, а потом убьете?
— Я не планирую тебя убивать. И портить лицо тоже.
— Я не понимаю. Вы решили держать меня тут до старости? Лучше убейте сразу, хоть мучаться не буду.
— До старости я держать тебя тоже не буду. Зачем оно мне? О, ты еще не поняла? — неприятно гнусаво протянул он последнее слово. Это прозвучало ужасно наиграно, будто плохой актер играет сцену, где до его персонажа, наконец, доходит истина.
— Что не поняла?
— Деточка, эти муки, что я тебе приношу, не бессмысленные. Далеко не бессмысленные. Мне не доставляет удовольствия мучать тебя. Когда я начинал, то делал это немного гуманнее. Одну девушку, похожую на тебя, я подсадил на наркотики. Будучи учителем, как ты знаешь, добраться до нее было просто. Когда она конкретно «подсела», как вы, детишки, выражаетесь, я привел ее сюда и оставил, чтобы она испытала ломку. Мне не приходилось увечить ее, как тебя. Но в планах у меня не было выпустить в свет наркоманку. Я лишь хотел, чтобы боль у нее ассоциировалась с тем, что я ей тут говорил. То же, что и тебе, кстати. Она бы рефлекторно избегала грязных мыслишек кому-то навредить ради собственного эгоизма, ведь после подобных мыслей она бы сразу вспоминала ту боль, что она испытывала. Этот грех, эти низменные мыслишки кого-то подставить сразу бы вызывали соответствующую ассоциацию.