2
Нина очнулась от яркого холодного света, бьющего в лицо. Немного привыкнув, она обнаружила себя в больничной палате. Малейшее движение причиняло боль, пробуждало воспоминания.
— Саша, она проснулась, позови врача! — голос мамы звучал в ушах. — Ниночка, как ты, моя хорошая?
— Мам, дай воды, — в горле жутко пересохло, вместо обычного голоса вырвался хрип, глухой, будто из-под воды.
— Да, сейчас, — она поднесла стакан к иссохшимся губам, напоила дочь, а потом заплакала.
— Мам, перестань. Не могу же я выглядеть настолько плохо, — подобие улыбки исказило лицо девушки, отчего оно стало выглядеть ещё более измученным.
— Здравствуй, Нина. Как твоё самочувствие? — в палату вошёл доктор, прервав рыдания матери. — Попрошу вас подождать в коридоре, я проведу осмотр и позову вас. Не против?
— Что? Почему?
— Мам, выйди, пожалуйста. Все хорошо.
Как только женщина вышла, врач как-то благодарно склонил голову.
— Не очень комфортно осматривать пациента, когда на тебя глазеют его родные, — после небольшой паузы он продолжил. — Но это не единственная причина, по которой я попросил твою маму подождать за дверью. Расскажи, что и где у тебя болит, только честно и без этих "все хорошо".
— О, так сразу. Ну ладно. Болит всё, мне же все тело изрезали, а потом сшивали раны наживую, а еще прижигали кожу раскаленной железкой.
— Да, с этим мы разберемся. Я пропишу мазь, которая рассасывает рубцы, чтобы у тебя осталось минимум следов, — после небольшой паузы он продолжил. — Я должен спросить, насиловали ли тебя?
— Нет.
— Ты не лжешь? Ведь если да, то есть риск, что он мог заразить тебя рядом неприятных болезней, да и банально травмировать органы, — он заговорил очень быстро.
— Я не лгу, — Нина моментально прервала лекцию.
— Ладно, тогда я зайду попозже. Но тебе все равно придется пройти гинеколога, ведь идет следствие, и если это насильник, то они должны знать, — Нина никак не отреагировала, и после паузы он продолжил. — Медсестры возьмут у тебя анализы. Отдыхай.
Родители приходили к Нине каждый день. Заходили и друзья из школы, даже Игорь. Он просил прощения за то, что не довёз её тогда, клялся, что никогда себя не простит. Но Нина могла только молча кивать, говорить, что все в порядке и иногда острить. Приходили и из полиции, задавали вопросы о наличии сексуального насилия, все происходящее в подробностях, описание места и преступника. Нина смогла рассказать довольно много, чем порадовала слуг закона. У них была личность и связь с другими похищениями. Следователь оставил свой номер на случай, если она что-то вспомнит.
После выписки лучше не стало. Она страдала от воспоминаний, от которых не было спасения даже во сне. Антидепрессанты и снотворное стали её постоянными друзьями. С друзьями реальными общение практически прекратилось. Им было не комфортно в её обществе, они не знали, о чем теперь говорить, а Нине их общество было банально не интересно. Ни что теперь не могло её развлечь и ни что не приносило радости. Родители смотрели с жалостью, как бы ни старались вести себя как обычно. Это раздражало, но срываться на родителях тоже не хотелось, ведь они не виноваты. Единственное, что ей теперь оставалось, это мазать раны заживляющей мазью и думать, как жить дальше.
2.1
***
— Я не могу так больше, мне нужно поговорить с тем, кто действительно меня поймет. Знаю, вы мне ничего не обязаны, но мне некого больше попросить, — Нина уже не в первый раз пытается выпросить номер девушки, которая пострадала от рук этого ужасного человека. — Прошу вас, пожалуйста.
— Я уже несколько раз говорила, что это конфиденциальная информация.