— Ты помнишь, за что у моей матери судимость?
— Ну да. Я до сих пор удивляюсь, как ты в органы попал. А причем тут она?
— А при том, что попалась она именно на этой парковке.
— Да ты гонишь? — он удивленно растянул последнее слово. — Погоди, так ты хочешь замести таких же, как твоя родительница, на том же чертовом месте? Ну ты совсем не чтишь семейные ценности, друг мой.
— Да ну тебя.
— Ну а с чего ты взял, что сейчас тут до сих пор кто-то промышляет? Твою когда замели? Лет тридцать назад?
— Место укромное, удобное, почему бы не попытать удачу?
— Кажется, ты прав, — полицейский похлопал по плечу напарника. — Смотри, две красавицы сидят, похоже, под алкоголем.
— И это как минимум, — он кивнул товарищу и они направились к девушкам.
Нина склонила голову набок и мирно посапывала. Гримаса счастья и умиротворения застыла на ее бледном личике. Но время и место не подходили для дремоты. Она осознала это, когда Лера растолкала ее, подняла на ноги и приказала бежать.
— Куда мы бежим? — полусонная Нина глухим голосом на ходу спросила подругу.
— Неправильный вопрос.
— В смысле?
— Не куда, а от кого. Я видела полицейских, и они недобро косились…
— Они косились, а теперь преследуют нас. Убегать очень подозрительно.
— Ну извини, стратег, я не успела подумать, — они забежали в первый открытый подъезд, но дверь в подвал оказалась закрытой, а полицейские, вероятно, видели, куда они делись.
— Тупик, куда бежать?
— Куда, куда, заладила! Не знаю я.
— Стучи в двери!
— Спятила?
— Есть идеи получше?
— Может наверх? На чердак?
—Там сто процентов заперто, стучи!
3.1
Лера хоть и спорила с Ниной, но все же начала стучать во все двери. Девочки кричали «помогите», «спасите» и произошло чудо, одна женщина открыла дверь и без раздумий впустила их.
— В следующий раз кричите «пожар», так вам точно кто-нибудь откроет, захочет спасти свою шкуру, — женщина, на вид около сорока пяти или пятидесяти лет, обычной, но чем-то цепляющей внешности, приглашающим жестом предложила им пройти на кухню. — Меня зовут Татьяна.
Нина никак не могла отдышаться. Дурманящий эффект косяка еще не сошел на нет, она взбодрилась, но все еще была заторможенной и будто в прострации. Разум Леры же был ясен как никогда. Она реагировала в таких ситуациях достаточно быстро, что не раз помогало ей избежать неприятностей.
— Почему вы помогли нам?
— Подозрительность ни к чему. Если бы мне в вашем возрасте кто-то открыл дверь, у меня не было бы судимости.
— Как вы поняли, что мы сбегаем от полиции?
— Мне не спалось, и я наблюдала в окно. Видела как вы забежали в подъезд, и как вас преследовали легавые.
— Я поняла, что в вас не так, — Нина резко встряла в диалог, и ее собеседницы уставились на нее в недоумении.
— О чем ты говоришь? — Татьяна, готовая к грубости, слишком притворно произнесла эту фразу.
— Ой, вы не подумайте плохого. Я никак не могла понять, что в вас такого, что заставляет смотреть на вас. И поняла. — Нина залилась смехом.
— И?
— У вас такие глубокие голубые глаза, невероятно. Такой контраст, вы же самая темная из всех брюнеток, что я видела. И родинка прикольная на щеке. Вас бы нарисовать… Я всегда хотела уметь рисовать. Может мне попробовать научиться?
— Что она несет? — уже обращаясь к Лере, она мягко и с довольной усмешкой спросила девушку.
— Она немного не в себе, если вы понимаете, о чем я.
—Да куда уж не понять. Идемте уже на кухню, не вечно же тут стоять.
— Нам как-то неудобно, мы потревожили вас…
— Не надо, милая. Составьте компанию одинокой женщине. Мне все равно не спалось. Можете рассказать о своих похождениях, поверьте, я видела достаточно странных и неприятных вещей. Я не осужу вас.
Лера помедлила немного, но потом пришла к выводу, что женщина просто хочет поговорить. Нет ничего страшного в том, чтобы развлечь ее, да и подождать, пока Нина придет в себя. Татьяна налила чаю из заранее вскипяченного чайника.