Я пока сохраняю дистанцию. Будто невзначай поправляю халат, позволяя шёлку приоткрыть чуть больше тела и дать Андрею простор для фантазии. Рассказываю про Артёма, про его щедрость, про потенциальные «риски», которым подвергаюсь, если ухаживания перейдут в одержимость.
Разумеется, я преувеличиваю. Такую, как я, трудно испугать повышенным вниманием. Однако работа Андрея заключается в том, чтобы не игнорировать наши замечания и тщательнее следить за клиентами.
Моя речь сплетена из полуправд и намёков. Я смотрю на Андрея, ловлю его взгляд и позволяю своему голосу становиться интимнее.
Он слушает, его лицо – маска вежливого внимания. Но я вижу, как его взгляд на мгновение задерживается на разрезе халата, на изгибе моей шеи. Чувствую, как между нами натягивается незримая струна, готовая зазвенеть.
— И что ты хочешь, Белла? — наконец спрашивает Андрей. В его голосе слышна усталая насмешка. — Чтобы я приставил к нему охрану? Или к тебе?
— Может, и ко мне, — отвечаю, подходя ближе. Останавливаюсь в двух шагах, входя в его личное пространство. — Я чувствую себя… незащищённой.
— Враньё, — он усмехается, не двигаясь с места.
Меня слегка удивляет то, что он не ведётся на очевидную провокацию. Я прекрасно знаю, что красива. Меня нельзя не хотеть. Особенно, когда я в чёртовом шёлковом халате, который едва прикрывает задницу.
— Ты самая защищённая девушка во всём агентстве, — продолжает Андрей, прищурившись. — У тебя когти, как у гепарда. И столько же жалости.
Вот, значит, как.
— А ты не боишься быть укушенным? — я наклоняюсь к его креслу и опираюсь руками на подлокотники.
Мой халат расходится, и я знаю, что Андрей видит. Безотказный приём. Даже если он и не забудет о Лере сразу, то после того, как я покажу разницу между ней и лучшей девочкой «Velvet», он сможет повторять только моё имя, как молитву. Моё тело будет его Библией. Я стану его вероисповеданием.
Дыхание Андрея на секунду сбивается. Победа! Он не отстраняется, медленно поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моей обнажённой ключице. Прикосновение обжигает, как лёд. По моей коже бегут мурашки. В глазах Андрея появляется жажда, а на губах – кривая улыбка от предвкушения горячего секса.
Вот и всё, Бес. Попался. Ты ничем не отличаешься от других мужчин, покупающихся на смазливое лицо и соблазнительное…
— Знаешь, в чём твоя проблема, Белла? — тихо спрашивает Андрей. Взгляд меняется за долю секунды. Его глаза смотрят прямо в мои. В них нет ни страсти, ни растерянности. Только холод. — Ты думаешь, что все мужчины как твой папик из Гонконга. Или как этот Артём. Полагаешь, мы все покупаемся на красивые глаза и надутую губу?
Я замираю, улыбка застывает на лице. Какого чёрта? Он что… отшивает меня? Меня?!
— Ты играешь в игру, правила которой придумала сама. Но я в этой песочнице не играю. — Андрей резко встаёт, заставляя меня отпрянуть.
Высокий, мощный – он надвигается, загоняя меня в угол. Вжимаюсь лопатками в стену, а он смотрит на меня сверху вниз с довольной ухмылкой. Его внезапная «контратака» подрывает мою уверенность. Андрей ставит руки по бокам от моего лица.
— Мать прислала тебя, да? — спрашивает он с ленцой в голосе. — Присмотреть за мной? Отвадить от Леры? Классика. Предсказуемо.
Я молчу, чувствуя, как жар стыда и ярости поднимается к щекам. Он раскусил меня за пять минут.
— Передай Елизавете Петровне, что её сын не настолько тупой. И что, если я захочу какую-то девушку, никакая Барби с её дешёвыми трюками меня не остановит. Можешь даже не пытаться.
Андрей клацает зубами у моих губ, затем уходит, хлопнув дверью. Я так и стою у стены, в своём дурацком халате, сгорая от унижения. Дешёвые трюки. Он назвал мои лучшие приёмы дешёвыми трюками! Ярость бьёт в висках.
Хорошо, сукин сын. Игра только начинается.